search Created with Sketch.

Журнал: интервью с ONUKA

21 марта 2016

В апреле группа ONUKA представит в Киеве новый мини-альбом Vidlik, посвященный Чернобылю. Вместе с лидером группы Натой Жижченко в зону отчуждения съездила Дарья Слободяник.

Фото:Aleksei Gotz

Стиль:Sonya Kvasha

Парка из плащовки и фатина, SASHA KANEVSKI
 

 

Когда Жижченко заходит в кафе Très Français, где у нас назначена встреча, на нее смотрят все. На миниатюрной певице – огромная шапка из искусственного меха, похожая на те, что носят пастухи в горах Грузии. «Подарок Жени», – скромно говорит Ната (ее мужчина Евгений Филатов – главный в Украине электронный саунд-продюсер, автор проекта The Maneken). Жижченко избегает всеобщего внимания как может: быстро заказывает розовое вино, садится в углу, говорит тихо. Но через пару минут в ресторане появляются Иван Дорн и Андрей Запорожец из группы SunSay, видят Нату, обнимают ее – и снова весь ресторан смотрит только на певицу. 

Последние полтора года она постоянно в центре внимания: из проекта «для своих» ONUKA превратилась в самую модную электронную группу страны. Сочетание электронных барабанов с сопилкой и бандурой сначала поразило Украину, потом – Европу (в прошлом году группа выступила на пятнадцати мировых фестивалях), впереди – концерты в США и Канаде. 

Пальто из хлопка, LAKE STUDIO; деревянный венок, PATOKA STUDIO for Vogue UA 
Кимоно из вискозы, шерстяные брюки, все – WHATEVER; водолазка из вискозы, резиновые калоши, все – VOZIANOV; балаклава из эластана, SASHA KANEVSKI

В этом году ONUKA выпустила второй мини-альбом. Его тема – Чернобыль, а определяющий для Наты трек «19 86», пожалуй, самая сложная песня группы за время ее существования. В пятиминутном треке Ната Жижченко и Евгений Филатов прыгнули выше головы – и объединили электронику с симфоническим оркестром, фортепианным соло, терменвоксом, а также включили в трек реальные записи разговоров диспетчеров пожарных служб Чернобыльской АЭС, сделанные в первые минуты аварии 30 лет назад. Vidlik наверняка войдет в историю новой украинской музыки. 

«Я пессимист и социофоб, поэтому Чернобыль – мое царство», – говорит Ната Жижченко, которая за последние десять лет была в Чернобыле пять раз: в 19 лет – тайком от родителей, в 20 – с экскурсионной группой студентов-китайцев, а потом с родным братом Александром Жижченко, в 22 года – на одном из первых свиданий с Евгением Филатовым, а в прошлом году – с Филатовым и их другом Дорном. Чернобыль – тема для Наты личная: ее отец был ликвидатором на ЧАЭС. 

«Я пессимист и социофоб, поэтому Чернобыль – мое царство», – говорит Ната Жижченко, которая за последние десять лет была в Чернобыле пять раз

«Мне был год, когда случилась авария. Мой папа, физик-радиоэлектронщик, тогда работал на заводе «Арсенал». Через пару месяцев после аварии их пригласили с командой в Чернобыль. Работа в Чернобыле официально называлась вахтами, а дома, когда он собирался ехать в очередной раз, спрашивали: «Ты на “войну?”» Хотя папа не жаловался – он воспринимал это как сверхзадачу. Он был из тех ликвидаторов, о которых заботились: следили за радиационными нормами, обеспечивали усиленное питание – им даже черную икру давали». 

Куртка из полиэстера и кружева, брюки из неопрена и фатина, все – SASHA KANEVSKI; водолазка из вискозы, VOZIANOV; шапочка из эластана, PATOKA STUDIO for Vogue UA

С Чернобылем связана детская психологическая травма Наты. «Когда папа приезжал с вахт, я его не узнавала. Он брал меня на руки, а я вырывалась, кричала, что он чужой. Это длилось достаточно долго. Мне очень стыдно за это». Жижченко выросла, травма забылась, но Чернобыль не отпустил. Все началось лет с десяти: пришло осознание, а потом и желание узнать больше. Отец объяснил дочке строение реактора, рассказал о техногенных катастрофах. «Каждый год я ждала 26 апреля, как Новый год: по УТ‑1 в этот день показывали программы и фильмы о Чернобыле. Я смотрела, рыдала – и записывала что-то в блокнотик». 

Чернобыль – тема для Наты личная: ее отец был ликвидатором на ЧАЭС

Спустя десяток лет «записи в блокнотике» вылились в дипломную работу. Оканчивая культурологический факультет в Университете культуры и искусств, Жижченко решила писать диплом про Чернобыль – о том, как авария повлияла на культуру региона. «Благодаря диплому я открыла для себя музыку самоселов (людей, вернувшихся в собственные дома в зоне отчуждения после катастрофы). Их песни ни на что не похожи – они напоминают индейские напевы». Ната буквально вторит тому, что говорят специалисты, изучающие Полесье, – например, сотрудники Центра защиты культурного наследия от техногенных катастроф, которые много лет ездят в экспедиции в зону. С точки зрения этнографии Полесье действительно уникальный регион: средний возраст самоселов – 80 лет, и те «индейские» напевы, которые слышала Жижченко, вскоре нельзя будет услышать уже нигде. 

Пальто из футера, SASHA KANEVSKI 
Пальто из футера, SASHA KANEVSKI 
Пальто из футера, SASHA KANEVSKI

При желании Ната могла бы читать лекции о Чернобыле. Она легко рассуждает о радиоактивных веществах и времени их распада, словно заправский физик-ядерщик рассказывает о строении четвертого блока, о том, что не так со старым саркофагом (изоляционное сооружение для четвертого блока, возведенное после аварии), как построен новый и когда он начнет функционировать. Через неделю после нашего интервью у нас запланирована съемка в Припяти – Жижченко признается, что это воплощение ее мечты. Есть у нее еще одно желание: поработать на ЧАЭС дезактиватором (эти люди убирают радиоактивную пыль). Радиации она не боится: в Чернобыле при ней всегда маленький красный дозиметр – подарок папы, оставшийся с тех времен, когда он работал на ЧАЭС.

Наш разговор о Чернобыле проходит сначала в кафе, потом – в салоне красоты Erteqoob, где Ната отвечает на вопросы и одновременно делает маникюр. «Это как-то цинично – говорить о Чернобыле здесь». Один раз за время интервью у нее срывается голос, а на глазах выступают слезы: она рассказывает о том, в каких условиях сейчас живут коллеги ее отца – ликвидаторы ЧАЭС. Для Жижченко Чернобыль – не только история ее семьи. К этой теме она подходит как историк и считает, что забывать о катастрофе не просто неприлично, но и опасно. «Помнить – важно. Это не значит страдать и спекулировать, это означает знать. Плохое легко забывается, а как только что-то забывается, оно тут же повторяется». 

«Каждый год я ждала 26 апреля, как Новый год: по УТ‑1 в этот день показывали программы и фильмы о Чернобыле. Я смотрела, рыдала – и записывала что-то в блокнотик»

Когда неделю спустя мы с командой Vogue UA приезжаем на съемку, Ната за руку ведет меня в рассыпающийся ресторан «Припять» – и показывает внутри него удивительный витраж. Он и вправду очень красив: город-спутник ЧАЭС, Припять была образцовым советским городом, и власти не жалели денег на ее облагораживание. О витражах, скульптуре и мозаике Припяти нужно писать в учебниках по искусству, говорит Ната. «А ты видела автомат?» – Жижченко возбужденно тянет меня к выходу из заброшенного ресторана – показать ржавый советский автомат для воды. Чернобыль для нее – не только место памяти, но и источник вдохновения. 

«Это самое красивое место на земле. Зона живет своей жизнью, Припять зарастает деревьями и превращается в джунгли: на месте стадиона, например, вырос лес – прямо сквозь асфальт. В зоне восстановилась популяция многих видов животных и растений из Красной книги. Вот увидите: в Чернобыле все закончится торжеством природы. Баланс будет восстановлен». «А ты не думала, что немного помешана на этой теме?» – спрашиваю после того, как Ната полчаса рассказывает о флоре и фауне зоны. «Конечно. Я даже свадьбу хотела бы там сыграть. Но это, наверное, слишком?»

Плащ из плащовки, SASHA KANEVSKI; балаклава из эластана, PATOKA STUDIO for Vogue UA

Жижченко вспоминает, как в Припяти они с Филатовым сбежали от гида и пробрались в больницу, подвал которой считается одним из самых грязных мест в зоне. «В ночь аварии пожарники-ликвидаторы посбрасывали туда свою форму. Она так и осталась там – на 30 лет». Мастер, которая в этот момент делает Нате маникюр, замирает на секунду: такие истории в салоне услышишь нечасто. 

Жижченко говорит, что после университета ей предлагали заняться наукой – написать диссертацию о Чернобыле. В какой-то степени этой «диссертацией» стал альбом Vidlik. «Иногда нажатием кнопки можно изменить все. Не стоит заигрываться с землей», – поет Ната на английском в торжественной до мурашек песне «1986». А в интервью объясняет: «Это ни в коем случае не нравоучение – это констатация моего отношения к жизни». 

Vidlik – экспериментальный альбом: ONUKA впервые использовала в своей музыке цимбалы, лиру и бугай. Для Наты это дело чести: она говорит, что хочет просветить людей, особенно молодежь, для которых народные инструменты – архаизм. 

Все началось с сопилки: когда ей было четыре, ее дедушка Александр Шленчик, знаменитый в Украине мастер народных духовых инструментов, сделал для внучки первую сопилку. Дед Наты – титан, человек «эпохи Возрождения», только из Полесья: дирижер оркестра, гастролирующий музыкант, мастер, лектор. Всю жизнь он работал на Черниговской фабрике музыкальных инструментов. «Дедушка был душой любой компании, и весь мир вращался вокруг него. Благодаря ему я полюбила Украину. Хотя в детстве и стеснялась того, что играла в народном оркестре, Украину защищала всегда, а в 20 лет даже дралась со знакомыми из Москвы – поругались из-за Крыма». 

Сегодня Ната резко критикует методы преподавания истории украинской культуры в школах и университетах и считает, что в таком виде она вредна. «Ну кого может заинтересовать шароварщина?» С этим она борется не словом, а делом: недавно начала преподавать этномузыку в Центре развития школьников. На каждую лекцию Жижченко приглашает музыканта с инструментом: цимбалиста, бандуриста. Детям интересно. 

Пожалуй, самый необычный инструмент, который звучит в новом альбоме, – это бугай: большая бочка, похожая на барабан, к которой прикреплен пучок волос из лошадиного хвоста. Рядом с барабаном – стакан с водой: музыкант мочит водой руку и дергает за конский волос, в итоге рождается грубый басовый звук. «Я помню бугай с детства: он стоял у дедушки в мастерской и выглядел так космически, что я не могла пройти мимо. Всегда хотела использовать его в своей музыке. Рассказала Жене – мы нашли музыканта, который сыграл на бугае, и так родился жесткий басовый трек Vidlik». На концерте при помощи дизайнера Леси Патоки бугай «оденут» в черную лаковую кожу – судя по тем картинкам, что показывает Ната в своем смартфоне, он будет похож то ли на игрушку любителя БДСМ, то ли на декорации к показу Рика Оуэнса. Уж точно никакой шароварщины. 

На сцене Ната Жижченко производит впечатление эдакой Снежной королевы, космической принцессы электроники: платиновые волосы, черная помада, необычные костюмы – например, топ, расшитый зеркальными пластинами, в котором она выступала на Sziget. В жизни она другая: не старается произвести впечатление и ведет себя как простая девчонка. Мало ест, любит вино и носит темную одежду свободного кроя – во время интервью на ней черное пальто Matveeva, кожаная куртка Geo и черное платье Who is it? 

 
Слева и справа: куртка из плащовки и сетки, брюки из неопрена и фатина, кожаные сапоги, все – SASHA KANEVSKI; шапочка из эластана, PATOKA STUDIO for Vogue UA

То, что Жижченко – настоящий боец, я вижу во время нашей поездки в Чернобыль: под конец семичасовой съемки она замерзла и устала, но покорно переодевается на ветру и выполняет все, что просит стилист. По пути в Киев ломается машина: вокруг – темный лес, в машине – ледяной холод, и ситуация напоминает фильм ужасов о Чернобыле, снятый в Голливуде, – но и тут Ната ведет себя сдержанно, только радуется, что завтра у нее нет концерта.

А еще она трудоголик. Жижченко занимается вокалом, английским («оттачиваю с учительницей каждое слово, каждый звук»), учится играть на терменвоксе и, по обыкновению, мало спит: вечером и ночью работает в студии, а вставать часто приходится в шесть утра, чтобы успеть на эфиры и съемки. 

Успевать везде ей помогает любимый Smart Roadster: Ната – фанат автомобилей. Кроме того, она страстно любит мотоциклы. «Еще когда училась в институте, мечтала о мопеде, но родители не разрешали. Я была упорна: накопила денег и купила Yamaha Jog C. Гоняла на нем по всему городу – в платье, с длинными развевающимися на ветру волосами». С мопедом связана история ее знакомства с Евгением Филатовым в 2008 году. «Было 9 мая, я приехала в SkyArtCafe, а Женя собирался на день рождения клуба Xlib и пригласил меня присоединиться. Я согласилась и предложила подвезти. Из «Арены» до Подола мы домчались за несколько минут: я «дала» 85 км/ч – без шлема, без защиты. Хотелось поразить Женю. Потом он признался, что это был самый страшный эпизод в его жизни. Поразила!» 

Сорочка из хлопка, YULIA YEFIMTCHUK+; водолазка из вискозы, VOZIANOV; брюки из неопрена и фатина, кожаные сапоги, все – SASHA KANEVSKI; шапочка из эластана, PATOKA STUDIO for Vogue UA

Сегодня Ната Жижченко и Евгений Филатов продолжают экспериментировать. В планах ONUKA – концерт с народным оркестром, а также полноценное выступление с терменвоксом. На мои комплименты по поводу того, что они с Филатовым творят музыкальную революцию, Ната говорит: это все Женя, он мастер. «Полгода назад, когда я узнала, что не еду на гастроли в Америку из-за проблем с документами, мне позвонили из Минкультуры –оказалось, их сотрудники очень любят ONUKA и хотят помочь нам с визами. Чего-чего, а поклонников в Минкультуры я точно не ожидала обрести! А недавно в супермаркете возле дома ко мне подошла продавщица и попросила автограф – сказала, что смотрела на YouTube мой концерт с симфоническим оркестром. Это возможно только у нас: нишевая музыка вдруг становится всенародной. В такие моменты я думаю, что живу в невероятной стране».

Смотрите видеобэкстейдж со съемки с Натой Жижченко в Чернобыле

Фото: Aleksei Gotz

Стиль: Sonya Kvasha

Прически: Denis Yarotskiy

Макияж: Vitalia

Ассистент фотографа: Konstantin Gaiduk

Ассистент стилиста: Sonya Tsygankova

Производство: Valentina Tarkovskaya

Благодарность за помощь в организации съемки коллектив go2chernobyl.com

Читайте также:

ЖУРНАЛ: музыкальный проект Onuka

Эксклюзив: примерка ONUKA

музыканты · музыкальные премьеры ·

Популярное