RU UA

Журнал VOGUE

Подписаться
Продолжая просмотр сайта, вы соглашаетесь с тем, что ознакомились с обновленной политикой конфиденциальности и соглашаетесь на использование файлов cookie.
Соглашаюсь

7 вопросов о моде Карин Ройтфельд

17 декабря 2019

По приглашению киевского ЦУМ, чтобы отпраздновать 80-летие главного универмага, в Киев приехала Карин Ройтфельд, легендарный редактор с более чем 30-летней карьерой в мире моды. Украинскому Vogue удалось задать ей несколько вопросов. 

Карин Ройтфельд

Основатель и арт-директор CR Fashion Book, международный редактор моды Harper’s Bazaar, обладатель премии Совета американских модельеров CFDA Founder’s Award, в 2019 году выпустила парфюмерную линейку 7 Lovers именного бренда Carine Roitfeld Parfums. Его продажи стартовали в ЦУМ, и Карин лично презентовала линейку поклонникам. В перерыве между презентацией, фотосессией и паблик-током с участием модных инсайдеров Карин Ройтфельд ответила на вопросы Vogue UA.

Татьяна Соловей и Карин Ройтфельд

У вас репутация одного из самых бесстрашных редакторов в мире моды. Было ли что-то, чего вы никогда не допустили бы в работе?

Я всегда была бесстрашной, но всегда уважала читателей. Мы никогда не делали того, что может обидеть кого-то. Никогда. Но мне нравилось и нравится нарушать границы привычного. Иногда я снимала фотосессии, отражая то, что происходит в мире — может, не в большом мире, но в моем точно. Сейчас сложно быть честным и открыто говорить о том, что по душе. Во французском есть выражение, которое можно перевести как «прежде чем говорить, стоит семь раз провернуть язык во рту». Сейчас очень важно ему следовать. Я, оглядываясь назад, сожалею лишь об одном — моделях с сигаретами в моих съемках. Я выросла в семье курильщиков, мне это казалось нормальным. И двадцать лет назад никого не беспокоило, что курение вредит здоровью — не то что сегодня. Но я никогда не позволяла себе раздевать юных моделей в кадре или просить их быть слишком откровенными, или пропагандировать насилие.

Карин Ройтфельд

Всегда ли мода реагирует на социальные проблемы?

Мне это кажется естественным. Я первой поставила девушку мусульманского вероисповедания в хиджабе на обложку (19-летняя Халима Аден была на обложке десятого выпуска СR Fashion Book в 2018 году— прим. ред.) и сняла модель-трансгендера для Vogue Paris (Валентина Сампайо была на обложке мартовского номера 2017 года — прим. ред.). Впервые я увидела Халиму на американском конкурсе красоты «Мисс Миннесота» в 2016 году. Она его не выиграла, но я подумала: «Как она красива, надо поставить ее на обложку». С помощью моды можно представить миру что-то новое (после обложечной съемки модель появилась на показах Yeezy Season 5, Max Mara и оказалась на июльской обложке 2018 года Teen Vogue – прим.ред). Пока мы работали над съемкой, я научила Халиму ходить на каблуках и наносить макияж. Я страшно горжусь ею: она теперь посол UNICEF. И называет меня «мама-фешн» — как и многие другие модели. У меня ко всем им материнские чувства, я люблю оставаться верной тем, кого открыла, и работать с ними годами — как с Джиневрой ван Синус или Каролин Мерфи. Я отношусь к ним как к актрисам истории, которую хочу рассказать в съемке, — себя я считаю сторителлером. Еще я думаю, что положила начало тренду на моделей с пышными формами — в частности когда начала снимать Лару Стоун для Vogue Paris. Удивительно, как люди забывчивы — никто уже не помнит об этом.

Карин Ройтфельд

Благодаря «Инстаграму» начали вспоминать все чаще, особенно время вашей совместной работы с Томом Фордом для Gucci.

Это было очень весело: сделать ставку на парней в стрингах или обыграть «точку G» в кадре — Том Форд тоже был бесстрашным.

Что вам нравится больше — работать редактором или участвовать в съемках в качестве стилиста?

Я люблю командную работу, и мне страшно нравится работать на съемочной площадке. Журнал делать довольно трудно, и тут я до сих пор учусь доверять и делегировать полномочия.

Как быстро вы понимаете, что дизайнер стоит вашего внимания и поддержки?

Нет никаких закономерностей. На французском я бы сказала — coup de foudre, случается любовь с первого взгляда. Именно так, полагаясь на интуицию, я порекомендовала Рикардо Тиши в Givenchy. Вещи Мартина Маржелы мне нравились с самой первой коллекции. Я познакомилась с ним, будучи редактором французского Glamour. Он предложил мне участвовать в показе — Мартин любил проводить кастинги с непрофессиональными моделями. Шоу проходило на закрытой станции метро, которую заставили свечами. Я ходила в ботинках Tabi. До сих пор ношу такие. После мы делали немало съемок для журнала с его одеждой. Выбор часто происходил и на уровне эмоций — для меня важно даже то, как дизайнер общается с моделями.

Карин Ройтфельд

Что изменилось в работе редактора за время вашей карьеры?

Знаете, какая главная проблема сегодня? Все могут быть редакторами, фотографами, визажистами — это очень легко благодаря соцсетям. Мое поколение было более скромным. Точнее не столько скромным, сколько готовым учиться. Когда я начинала, работа редактора была тяжелой, даже физически. Сделать хорошую модную съемку, которая останется таковой и через двадцать лет, очень непросто. Сейчас же все хотят снять кампейн на телефон, и часто в этом отсутствует талант.

Видите ли вы свет в конце тоннеля?

Я более позитивно на это смотрю. Будем честны: мы не в тоннеле. Мы видим, как из моды уходят большие имена, и мне кажется, мы находимся в конце большого цикла. Сейчас дизайнерам недостаточно иметь талант и создавать одежду, они должны быть и маркетологами. Они живут в состоянии стресса, делают коллекцию за коллекцией, у них нет времени, чтобы проработать образ с визажистом и в моделях рассмотреть живых женщин. То же с вещами: их меняют не глядя. Свою первую сумку Chanel я купила в 45 лет. И мне грустно видеть девочек-подростков с этой сумкой. Это отчасти разрушает мечту.

Каким из «7 любовников» вы пользуетесь чаще всего?

Я люблю всех своих «любовников». Первым мы придумали «француза», им я и начала пользоваться. На протяжении 25 лет моим любимым был микс Opium YSL и Cherry Blossom Jo Malone. Даже работая в Vogue и получая много семплов, я никогда не пробовала что-то новое. Мне нравилось, что меня узнают по моему запаху. И мне надо было придумать убедительный аромат, чтобы перейти на него. Потому первый мы создали в стиле того парфюма, которым я пользовалась до Opium. Под каждый аромат мы разрабатывали историю, какие-то я посвятила «носам», которые их делали — например, Орельену Гишару. Вообще, я люблю миксовать эти семь ароматов — так же, как это делаю с одеждой: я ношу винтажную Westwood и элегантное пальто Celine, панк и классику.

Текст: Татьяна Соловей 

Еще в разделе Персона

Популярное