VOGUE UA CONFERENCE
search Created with Sketch.

Как правильно цитировать модные тренды

07 октября 2017

Как цитировать тренды так, чтобы не пришлось извиняться, – один из больших вопросов в современной моде.

Меня не перестает занимать вопрос: как скоро французский маникюр со стразами на длинных ногтях Лотты Волковой с прочим ассортиментом из разряда «аквариумные ногти» появится в обзоре бьюти-трендов, а главное – кто предъявит претензии по поводу копирайта? Ни один модный сезон не проходит без разбирательств на тему апроприаций – цитирования маргинальных или не-западных культур без правды культурного контекста.

В сезоне осень-зима – 2017/2018 много вопросов вызывали дреды на показе Marc Jacobs, по поводу которых высказалась актриса и активистка Амандла Стенберг: «Любили бы вы черных людей так, как любите их культуру». Джекпот сорвал Алессандро Микеле. Рукава-буф с логотипами марки в круизной коллекции Gucci – цитата творческой находки дизайнера Дэниела Dapper Dan Дэя 1989 года, который контрафакты превращал в объекты культа. В его версии рукава были с логотипом Louis Vuitton, с брендом он, разумеется, это не согласовывал и вскоре был обвинен в плагиате. Алессандро Микеле неавторизованная цитата обошлась дороже: Gucci пришлось объявить о будущем сотрудничестве с Dapper Dan.

Классовая апроприация – заимствование у маргинальных социальных групп – известный fashion-прием. Шанель смотрела на рабочий класс и создавала одежду для привилегированных работающих женщин, мотивируя появление бретонок и черных платьев-униформы так: «Женщины должны одеваться так же просто, как и их служанки». Джинсы и футболка героя «Трамвая "Желание"» Стэнли Ковальски, грубого необразованного мужчины-дикаря, попали в моду и перестали быть опасными: их носитель не причинит вреда тонкоорганизованной Бланш – наоборот, он уже существует с ней в одной плоскости. Робы разнорабочих украшают коллекции Lemaire и Yohji Yamamoto, а портовых служащих – Acne.

Сложнее проходят споры о культурной апроприации. Цитирование вне контекста – любимый прием колонизаторов, очарованных подлинностью аборигенов, плененных их экзотикой, но не обеспокоенных вопросами безнаказанного присвоения. Колоний больше нет, но термин не утратил актуальности.

Делфтский фарфор возник как более доступная версия китайского, который в XVI веке перестали поставлять в Европу после смерти 13-го правителя династии Мин. Это не вызывает споров, равно как и авторство кимоно: японское парадное платье – это продукт апроприации традиционного костюма ханьфу китайцев.

Главным направлением креативного заимствования в начале прошлого века был абстрактный Восток. Мода на ориентализм отразилась как в ошеломительно популярных, открывших дорогу в новую эстетику модернизма пряных «Русских балетах» в Европе, так и в появлении женских блумбергов в Америке. Суфражистка Амалия Блумберг адаптировала восточные широкие штаны под дамский костюм. В борьбе против корсетов, угнетающих женщин, взяла штаны из не самой лояльной к гендерному равноправию культуре. Случись это сейчас, на какой медийный шторм хватило бы публичных заявлений сторон?

С появлением интернета факт уличения в культурной апроприации сопровождается болезненными воспоминаниями об исторической несправедливости и, как следствие, – публичными актами индульгенции. Сегодня надеть этнические бусы, не понимая, что за ними стоит, – повод для скандала. В 2012-м Карли Клосс извинилась перед коренными жителями Америки за появление на показе Victoria's Secret в племенном головном уборе из перьев – и бренд тоже. В 2014-м то же сделал и Фаррелл Уильямс после твиттер-травли #NotHappy за парадный головной убор вождя на обложке британского ELLE, а организаторы канадского фестиваля музыки и искусства Bass Coast предупредили фанов о запрете на племенные перья. В 2016-м закончилась шестилетняя тяжба племени навахо с Urban Outfitters, которые сделали линию нижнего белья с принтом, напоминающим рисунок национальной одежды навахо. Стороны объявили о заключении лицензионного договора на выпуск линии украшений.

На фоне бесконечного восхищения культурой масаи (чего стоят показы Готье 1980-х или Гальяно для Dior 2000-х) племя при поддержке общественной организации в области интеллектуальной собственности Light Years IP создало Maasai Intellectual Property Initiative. В 2013 году ее представители утверждали: если бы масаи выдавали лицензии на использование цитат своей культуры, то зарабатывали бы на этом 10 млн долларов ежегодно. А это серьезно бы улучшило положение племени, 80 % представителей которого находятся за чертой бедности.

Главная коллизия в саге об униженных и оскорбленных сводится к признанию культурной ценности. Как правило, в ротацию попадают самые яркие элементы, которые в традиционной культуре наделяются сакральным смыслом, а используются – для селфи на фестивале Coachella.

Уважительные заимствования входят в историю. Образ, который Фрида Кало придумала себе в 30-е годы, – классический пример апроприации. Девушка из привилегированного класса начала носить одежду женщин Тихуана (там исторически развивалось матриархальное общество) – и противостояла колониальной политике и мужскому шовинизму одновременно. Но не все могут так, как Фрида. Значит, не танцевать тверк и не рисовать точку бинди на лбу, если не являешься носителем традиции или хотя бы борцом за права?

«Нечестно замораживать культуру и оставлять ее жить в пространстве музея, – считает Сьюзан Скафиди, автор книги «Кому принадлежит культура: апроприация и аутентика в американском праве». – Культурная апроприация может сохранять культурный продукт, который исчезает из информационного поля».

Сложности процесса мы сейчас наблюдаем и в Украине: городские жители с проевропейскими ценностями несколько лет назад начали массово цитировать традиционную сельскую культуру. У одних кровь из глаз, другим – счастье. Мои друзья-музейщики заламывают руки, когда видят на праздниках женщин всех возрастов в маковых венках. Венок в традиционной культуре носили только незамужние девушки, а мак вообще считается цветком скорби. Носить цветы на голове – прекрасно, проблема в контексте. Принцип «мне нравится» без информационного погружения – это позиция колонизатора по отношению к своей же культуре. Можно создавать платья с вышивкой, которые всех делают красивыми, и называть это модой. А можно – робы изо льна со стилизованным декором, и носить их с лицом изможденного ценителя посконных традиций.

Безопаснее всего быть созвучным миру, который превратился в гигантский культурный котел. Показательна коллекция осень-зима – 2017/2018 J. W. Anderson, выстроенная по принципу «один образ – одна идея». Здесь уличная культура и униформа, гендерные игры и деконструкция, Восток и космос – и при этом одежда самодостаточна без всяких референсов. Симон Жакмю взялся выразить современную «французскость». Гавроши и роялисты, сестры милосердия и буржуазные дамы, le smoking и береты – игра стереотипами происходит в тщательно простроенном силуэте и «круглом» крое, который все цитаты изменил до неузнаваемости. Интрига не в том, чем вдохновлялся, а в том, насколько творчески это скрывает дизайнер.

Коллаж: @siduations

Текст: Татьяна Соловей

Читайте также:

Почему возвышать дурной вкус - модно

Гостьи из будущего: футуризм в новых коллекциях

Татьяна Соловей ·

Еще в разделе Тенденции

Популярное