Хайдер Акерманн и Лу Дуайон о маскулинности, гендере и политкорректности

19 марта 2019

Дизайнер Хайдер Акерманн и певица Лу Дуайон рассуждают о маскулинности, гендере и политкорректности — в моде, обществе и соцсетях.

Хайдер Акерманн

– Мне пришла в голову мысль, что твое занятие очень интимное. Твои вещи надевают на тело, они касаются обнаженной кожи, – говорит Лу Дуайон.

– Звучит неплохо, – отвечает Хайдер Акерманн.

Для обсуждения новой коллекции Haider Ackermann весна-лето – 2019 дизайнер Хайдер Акерманн, по задумке Vogue UA, встретился со своей близкой подругой – певицей-актрисой-художницей Лу Дуайон. С кем, как не с ней. Лу – достойная представительница женского клана Биркин, который до сих пор вдохновляет женщин на присвоение мужского гардероба. Кто, как не Хайдер, который умело стилизует маскулинный крой, делая образ женственным.

Лу Дуайон

В новой весенне-летней коллекции Haider Ackermann практически идентичные брючные двойки, плащи и блузы повторялись в мужских и женских образах. Парность на этом заканчивалась – дизайнер был далек от привычной игры в «мужское на женщинах и женское на мужчинах», занимаясь скорее поиском пропорций и небанальных фактур – приталенного жакета или объемного пиджака, широких спортивных брюк или рубашки идеальной посадки.

Во всем этом чувствовался почерк Хайдера Акерманна, узнаваемый с его первых коллекций. Студент факультета моды Королевской академии изящных искусств в Антверпене (диплом не получил, а мастерство оттачивал на стажировках – у Гальяно в частности) дебютировал в сезоне осень-зима – 2002/2003. Тогда же заслужил репутацию мастера кроя. Привычный акерманновский образ – это идеально сидящий верх с четко структурированной линией плеча, под который собираются слои скроенных по косой драпированных блуз со шлейфами, длинных жилетов, открытых платьев или узких брюк.

Хлопковая сорочка, хлопковый жакет, все – Haider Ackermann

Его сарториальные эксперименты напоминают о характерном для бельгийской школы деконструктивистском подходе – перестроить и собрать привычную вещь заново. Смокинги и прямые пальто дизайнер перекраивает, делая асимметричными. Цитаты восточного костюма – от кимоно до гаремных брюк – он использует как прием: вещи на запах скрепляются широким поясом, жакеты дополняются басками, сложенными на манер оригами.

Хлопковая сорочка (две), накидка из вискозы, брюки из вискозы, кожаные мюли, все – Haider Ackermann

– Когда я думаю о твоей одежде, первое, что мне приходит в голову, – это движение. Крой, ткань, то, как она струится по телу и переливается, – ты создаешь вещи, в которых удобно двигаться, – рассказывает Лу о том, как ей живется в одежде Haider Ackermann. Она часто появляется в смокингах и брючных двойках марки.

При этом Акерманн – дизайнер парижской кутюрной школы. Стажировка у Гальяно не прошла даром – у него Хайдер перенял интерес к изобретательным находкам кутюрного кроя Мадлен Вионне и мадам Гре. Первая придумала крой по косой, который позволяет вещам не садиться, а струиться по телу. Вторая собирала платья в античном стиле с миллионом драпировок и единым швом, по сути занимаясь лепкой из ткани. В коллекциях Haider Ackermann можно обнаружить цитаты из архивов обеих французских кутюрье.

«Быть исключительным стало нормой для творческих людей, и потому это скучно» - говорит Лу Дуайон

Мысль о том, что сегодняшнее поколение не оставит модных архивов, забавляет Хайдера. Он никогда не думал о том, какие вещи из современных коллекций осядут в антикварных лавках. Его волнует, что в моде вообще не осталось воспоминаний. Все помнят последнюю коллекцию, за которой быстро следует новая, – вместо того, чтобы оглянуться и больше узнать о том, как шила, к примеру, мадам Гре. Ему посчастливилось держать в руках платья ее ателье, и они выглядят современнее вещей из новых коллекций.

Хлопковый жакет, брюки из нейлона, платье из шелка, кожаные ботильоны, все – Haider Ackermann

Первый диалог между женским и мужским дизайнер устроил в декабре 2010-го. Он показал первую мужскую коллекцию, которую сам называл «ментальным экспериментом». Как рамка, она дополняла мир богемных женских образов, собранных из многослойных шелков, кожи и парчи. В новом сезоне дизайнер объединил их в одной коллекции и предложил идею double gender. Суть – в заимствовании вещей из гардероба партнера.

– Сейчас у меня, моего бойфренда, сына и его девушки один размер, так что мы носим вещи друг друга. Как-то на младшей сестре я увидела мою рубашку, которую отец взял у меня, – а она уже стянула ее у папы, – смеясь, вспоминает Лу.

Шелковое платье, кожаные ботинки, все – Haider Ackermann

На интервью она пришла не одна, а с Гюставом, который очень любит позировать на камеру. Общительного мопса назвали в честь Флобера (разумеется!), потому что литература – большая страсть Лу Дуайон. Ее недавнее чтение – культурологическое исследование на 600 страниц о змеях на полотнах Джотто. Пока Лу рассказывает о книге, змея на ее шелковом бомбере начинает выглядеть намного убедительней.

– Быть исключительным стало нормой для творческих людей, и потому это скучно. Меня интересует рутина, повседневные ритуалы. К примеру, девушка смотрит на себя в зеркало по утрам, заваривает один и тот же кофе – это интересно. Таких повторений может быть тысяча, и они никогда не будут одинаковыми. Потому мои песни – о повседневных вещах. Мне нравится думать, что моя музыка живет на кухне многих людей – я как будто нахожусь с ними на этой кухне – и под мои песни целуются, ругаются или занимаются сексом.

Хлопковая сорочка, хлопковый жакет, хлопковое пальто, кожаный ремень, все – Haider Ackermann

 Хайдер, оживляясь, интересуется, не застала ли она его за этим, и тут же вспоминает:

– Как-то я слушал одну песню Лу на репите целый месяц – вся студия чуть с ума не сошла, но меня это вдохновляло. – Он подмигивает со словами «Она сказочно умна, да?» – и громче, чтобы слышала Лу: – Мне очень повезло с подругами.

Во время интервью Акерманн охотнее слушает. Даже тщеславная тема – его вещи наряду с одеждой Вионне или Алайя в коллекции главного парижского музея моды, Galliera, – не вызывает в нем достаточно интереса, чтобы комментировать («Стоит мне показать коллекцию, я тут же о ней забываю»). Максимум энтузиазма вызывает вопрос чувственности, в паре с которой у дизайнера неизбежно идет слово «хрупкость».

«Воспоминания - самая романтичная вещь в мире. Это я хотел показать в новой коллекции - она о том, как разделять впечатления, чувства, моменты» - говорит Хайдер Акерманн

– Мне нравится, когда женщины развивают свою маскулинность, а мужчины – женственность. Это делает их хрупкими, уязвимыми и очень сексуальными. Я люблю слово «маскулинный», – рассуждает Хайдер о том, имеет ли смысл описывать моду, используя это слово, когда гендерные клише исчезают на глазах и привычный мужской и женский жанр в одежде уходит в прошлое.

– Чтобы размыть границы гендера, надо знать, где они проходят, – вступает Лу. – Я обожаю носить мужские костюмы. Люблю играть с клише, люблю двусмысленность и эротизм. Считаю, что они неразрывны. Чтобы была двусмысленность, как раз и нужны правила. Если их нет – нет игры, нет импровизации.

Диалог о гендере неизбежно сворачивает в тему политкорректности. Дилемма дня: вызвано ли толерантное отношение к размеру, цвету кожи и гендеру изменением общественных нравов или новой этикой общения в интернете, где линчуют за любое неосторожное слово?

Хлопковые брюки, шелковый пеньюар, кожаные туфли, все – Haider Ackermann

– Политкорректность ограничивает свободу выбора. Я должен «правильно» подбирать моделей, даже если это не соответствует идее показа. Мы все время что-то кому-то должны. Так уходит свобода, – говорит Хайдер, не особо осторожничая.

Заметно, что темную сторону политкорректности эпохи #MeToo друзья обсуждали не раз. Их не устраивает, что сегодня нужно уметь угодить всем.

– Это ужасно, когда художник слишком много слушает других и начинает отвечать на их вопросы. Его работа – самому начинать диалог, – говорит Лу.

Интонации разговора стремятся к тону греческой трагедии. Реплики звучат риторическими вопросами, на которые – в духе этой трагедии – самим героям ответа не найти.

Хлопковая сорочка (две), накидка из вискозы, брюки из вискозы, кожаные мюли, все – Haider Ackermann

– Нет ничего хуже, чем общество, в котором никто ничего не может сказать. Самые прекрасные вещи говорили безумцы. И теперь мир, в котором нельзя лишнего запостить в «Инстаграм», получил президента Трампа, – говорит Лу. – Людям пора прекращать думать, что их мнение кому-то интересно. Меня безумно расстраивает эта система лайков и дислайков на YouTube. К примеру, я нахожу «Воскресное утро» The Velvet Underground – и вижу 20 тысяч дислайков. И я думаю: кто эти люди, которые зашли на YouTube, нашли эту песню, почувствовали себя разочарованными и решили всем об этом рассказать?

– Так смещается фокус внимания от реальных проблем, – подхватывает Хайдер.

– Да, к примеру, от загрязнения окружающей среды или условий труда на некоторых fashion-производствах. Почему мы потребляем, как безумные термиты? Вот это было бы интересно обсудить, потому что все постоянно что-то покупают.

Кожаный пиджак, хлопковая сорочка, все – Haider Ackermann

Мне запомнилась цитата дизайнера из какого-то интервью о том, что нет смысла в новом платье, если не найдется тот, кто нежно поцелует в шею. Хайдеру Акерманну нравится, что ради его платьев с декольте на спине женщины выпрямляются и меняют походку, как будто идут соблазнять «мужчину или того, кого они хотят соблазнить». И не нравится одержимость идеей комфорта: от слишком удобной одежды портится осанка.

– Воспоминания – самая романтичная вещь в мире. Именно это я хотел показать в новой коллекции – она о том, как разделять впечатления, чувства, моменты, – говорит Хайдер. – Когда надеваешь, к примеру, чужой свитер – чувствуешь запах другого человека, ощущаешь, как он обнимает тебя.

Текст: Татьяна Соловей

Фото: Melanie & Ramon @WSM

Стиль: Julie Pelipas

Прически: Cristos Vourlis @Calliste

Макияж: Lili Choi @Calliste

Кастинг: Neill Seeto

Производство: 10AM

Диджитал-оператор: Thomas Raffaelly @Sheriff

Ассистент стилиста: Yulia Lobova-Harfouch

Модель: Juliane Garth-Grüner @Scoop Models

Haider Ackermann ·

Еще в разделе Персона

Популярное