search Created with Sketch.

ЖУРНАЛ: Оксана Забужко

31 января 2014

Осенью Оксана Забужко получила премию «Ангелус» за лучший роман Центральной Европы, а в феврале выходит 300-страничная книга ее интервью. С главной украинской писательницей встретилась Валентина Клименко

 

В ноябре в Польше вышла книга-интервью польской журналистки Изабеллы Хруслинской с украинской писательницей Оксаной Забужко «Украинский палимпсест». В Украине она выйдет в конце февраля. Оксана говорит, что это издание снимает с нее обязательство писать автобиографию. В Польше Забужко – по-настоящему великий писатель, и премия «Ангелус» за лучший роман Центральной Европы, полученная ею во Вроцлаве 19 октября, тому подтверждение. Польские эксперты считают, что за роман «Музей покинутих секретів» она, кроме «Ангелуса», обязательно получит и литературного Нобеля. Британцы сравнивают стиль ее «Музея…» со стилем письма Джойса и Пруста, и в топ-20 их Amazon книга занимала 14-е место. Несмотря на то что из 365 дней в Украине Оксана проводит едва ли треть, некоторым на родине она кажется избыточной: слишком прямая, слишком импульсивная, слишком независимая, слишком гордая.

Джемпер из мохера с рукавами из кожи, Rick Owens; жакет из шерсти, брюки из шелка, все – Stella McCartney; туфли, Christian Louboutin; серьги, Rosantica

В Киеве дни писательницы Забужко расписаны по часам, но ради Vogue Оксана откладывает все. На съемке она с хохотом обсуждает особенности поведения русских туристов на зарубежных курортах и терапевтический покой Вены; пересказывает съемочной группе рассказ Михаила Коцюбинского о фотографе, который приехал снимать гуцулов; во время макияжа разбирает проблему симулякров на примере накладных ресниц. «Да, фотосессия – это тоже интересный опыт, и можно было бы развлекаться и получать удовольствие, – говорит Забужко на перекуре, – если бы дела не поджимали. В этом году я ощутила, что обязательств слишком много. Я написала немало книг (если быть точной – 20), и сейчас множатся переиздания, переводы, предисловия – понимаешь, что это уже индустрия. Мне давно нужен офис, потому что в последнее время я работаю секретарем Забужко».

«Расскажите, что у нас по плану дальше: я должна предупредить, откуда меня забирать на следующую встречу». Из нескольких предложенных вариантов Оксана выбирает ресторан «Канапа», заодно планируя посмотреть локацию: совладелец «Канапы» Олег Скрипка приглашал ее провести там творческий вечер.

Мы находим тихий столик на балконе и решаем, что заслужили по бокалу вина. Потом Оксана склоняется к Jägermeister, но тарелка украинских сыров возвращает чашу весов в прежнее положение. Поклевывать форель с Шацких озер ей удается только тогда, когда я длинно формулирую вопросы, остальное время она обстоятельно отвечает и объясняет. Но машина, которая должна доставить Забужко на следующее мероприятие, все равно приезжает слишком быстро.

Отсрочив дело, Оксана объясняет: «Той вежливой девочке, которая в тебе сидит, неудобно и неприятно, что она заставила кого-то ждать, причинила неудобство, – знаете, эта вечная женская установка, чтобы всем было хорошо, чтобы все гости были довольны. А режим публичной жизни, так называемый celebrity style, предполагает некоторую дозу того, что в бытовом измерении может показаться наглостью или бесцеремонностью. Ты не можешь быстро ответить на все письма, посмотреть на все ноги, на которые наступил по дороге, помнить всех, кому ты подписал книжку. Когда я вижу 200 человек в очереди за автографом, я сразу же придумываю, как эту очередь быстрее «разбросать»: не писать что-то оригинальное и содержательное каждому, а просто «Искренне Петру» или «Искренне Ирине», потому что есть бабушки в гардеробе, охранники на входе, другие люди, которые от тебя зависят в данный момент. Конечно, характер мой от этого лучше не становится. В общем, публичность имеет свою светлую и темную стороны».

Сейчас рядом с Оксаной Забужко – художник Ростислав Лужецкий, дизайнер и иллюстратор всех ее последних книг, а с недавних пор и соучредитель издательства «Комора», в котором Забужко – председатель редакционного совета. Его знают в профессиональных кругах, ее узнают на улицах и школьники, и продавщицы, и светские хроникеры. Как он относится к ее публичности? «По сравнению с моими предыдущими матримониальными попытками он выдерживает эту ситуацию очень достойно, очень по-мужски и по-партнерски. Именно поэтому мы уже 12 лет вместе».

Маргарет Тэтчер в мемуарах описала, как, устав после работы, она сбрасывает у порога туфли на шпильке, и муж на руках относит ее в спальню. Оксана объясняет это так: в британской культуре есть понятие «муж королевы» – принц-консорт. Это вовсе не унизительная роль, просто она – королева, а он – на шаг сзади, и это никоим образом не оскорбляет достоинство мужчины. В нашей культуре такой ролевой модели нет, соответственно, и мужчины-партнеры – тоже большая редкость.

«У Ростика нет проблем с самодостаточностью, хотя иногда от него можно услышать: “Я не хочу быть Леонардом Вулфом”». Я спрашиваю, снимает ли Оксана корону, когда приходит домой. «Дома я без короны, – спокойно отвечает она. – Кроме мамы и мужа, есть еще полдесятка людей, которые знают, какая я на самом деле. Не то чтобы это была другая я, как в «Портрете Дориана Грея», – это просто другая степень ранимости и уязвимости, которую я не демонстрирую на публике. Друзья, семья – это люди, которые любят тебя такой, какая ты есть. Фактически они – твой тыл, твои оборонные валы, защищающие от внешнего мира, который может быть очень неуютным».

Второй бокал вина располагает к откровенности, и я сознаюсь: когда читала «Музей покинутих секретів» – историческую сагу о трех поколениях семьи в промежутке между 1940-м и 2004-м, – мне казалось, что отношения между главными героями, Дариной и Адрианом, списаны с «химии» между Оксаной Забужко и ее любимым человеком. Во всех ее книгах – от научных до публицистических – личное прочитывается сразу, на каком-то энергетическом уровне.

«Это и было на энергетическом уровне. Мало кто поверит, что сначала была написана книга, а потом эта история случилась в жизни. Там очень много странных импульсов, которые были связаны именно с Ростиком, – внутренних, интуитивных. Если бы его не было в моей жизни, то и «Музей покинутих секретів» не состоялся бы в таком виде – не зря я поставила посвящение «Маме и Ростику». Например, в прошлом году он перебирал домашние архивы и нашел записки, которые его мама в 1970 году писала из роддома, и первым в списке из 4-5 предлагаемых имен для сына было имя Адриан. Но до прошлого года этого никто не знал. В 2012 году благодаря тем же семейным архивам стало известно, что его дед был краевым командиром УПА, о чем он также не знал. Когда мы познакомились и я все это писала, у меня не было проекции на историю его семьи. Очень часто не мы пишем книги, а книги пишут нас. Так что наш роман с Ростиком был мистическим с самого начала».

Забужко, по меткому замечанию другой успешной писательницы – Марии Матиос, принадлежит к «литературным олигархам», которые зарабатывают на жизнь сочинительством, лекциями, переводами, без труда получают писательские стипендии и гранты. Таких «олигархов» в Украине человек пять: Оксана Забужко, Юрий Андрухович, Сергей Жадан, Андрей Курков и сама Матиос. Литературный капитализм тоже имеет свою темную сторону – изматывающие промотуры в поддержку новых книг, встречи с читателями, книжные ярмарки, дискуссии и интервью. Нужно быть спортсменом, чтобы выдерживать такой ритм. Но, пожалуй, это не самая высокая цена за право говорить и писать все, что считаешь нужным.

«Вся цивилизация работает на то, чтобы вырастить тупого покупателя, понимаете? Который бежит и покупает то, что ему скажут: машину, сумочку, политика. Литература тоже коммерциализируется, превращается в интертеймент – еще никогда не было такой массовой индустрии развлекательной жанровой литературы. Но на этом конвейере остается место для серьезных книг. Как говорит мой немецкий агент: «Ты – штучный товар, и я хорошо понимаю, на ком я зарабатываю сегодня, а кто останется в литературе. И с ним останусь я». Приятно, что в ряде стран я попала в списки репутационных писателей».

Меня впечатлила история о том, как американская писательница Алекс Джонсон, подруга Сьюзен Зонтаг, после смерти Зонтаг переслала по ее просьбе Забужко две книги с автографом. «Мы виделись на писательском конгрессе в Ратгерсе, но там присутствовало три нобелевских лауреата, и Зонтаг была не на первых ролях. Счастье, что я Дорис Лессинг запомнила: худенькая, в вытянутом свитере, похожая на сельскую учительницу, она разговаривала со мной, как мама с дочкой». А один автограф для Оксаны особенно ценен – ирландского нобелевского лауреата Шеймаса Гини. «Когда Шеймас Гини слушает тебя в первом ряду, а потом вручает книжку, на которой написано: «Oksana, keep on going», это как посвящение – рыцарское, какое угодно. Значит, держи спинку, не распыляйся на зализывание ран и делай свое дело».

Ее трудовая книжка лежит в Институте философии Академии наук Украины, потому что писательница Забужко по профессии философ. «Если бы не числилась в Институте философии, никогда бы не написала трех важных литературоведческих трудов – «Шевченків міф України», «Філософія української ідеї та європейський контекст: франківський період» и «Notre Dame d’Ukraine: Українка в конфлікті міфологій», – честно признается Оксана. Даже том переписки с профессором-славистом Юрием Шевелевым издан в рамках темы «Философская мысль украинской диаспоры». Так что трудовая книжка ее мотивирует.

Я давно хотела спросить: не гордыня ли это – мнить себя прямой наследницей Леси Украинки, единственной писательницей с рыцарским кодексом чести? « Мне до нее очень далеко, смешно даже сравнивать, – Оксана говорит очень серьезно. – Речь не идет о каких-то биопараметрах таланта, это вещи несравнимые – все равно что сравнивать карие глаза с синими. Я говорю о том, что человек сумел сделать со своим талантом за 42 года. А мне уже на 10 лет больше. Никаких продолжателей нет. У каждого своя задача – паши на своем поле. Кто-то из критиков сравнивал ее «Лісову пісню» с моей «Казкою про калинову сопілку», но «Лісова пісня» – это история восхождения духа и превращения его в душу, а «Казка» – история падения, искушения, история вниз. Разные векторы. Написать вниз значительно легче, чем в гору. Быть Достоевским легче, чем Гете. Историю преступника написать легче, чем историю святого. У меня нет ощущения, что я это осилю».

А гордыня, говорит она, это когда «вы все козлы». Писатель такого не может себе позволить: ему каждый человек интересен как потенциальный персонаж. Так что речь не о яканье, а о принадлежности к некой «партии». «Моя «партия» началась с 1848 года, с Кирилло-Мефодиевского братства, – я чувствую ту культуру и тех людей как современников. Это люди моего прайда. И это чувство принадлежности очень питательное, оно дает силу. Нас долго этого лишали, говорили: ты можешь все, все зависит только от тебя. На самом деле это ослабление человека, лишение его воспоминаний, идентичности, духовной собственности, снимание с человека листочков, как с дерева, обгладывание до кочерыжки. А есть ли та кочерыжка вообще?»

Она цитирует своего любимого Александра?Милна, который сказал: если мы хотим быть честными, то ответ на вопрос журналистов «Как вы достигли такого успеха?» должен быть один: «Повезло». Первый ее громкий и скандальный роман «Польові дослідження з українського сексу» попал в нерв времени, огорошил читателя и провозгласил эру новой украинской литературы. Но когда везет 20 лет подряд, не каждый выдержит эту адскую удачу.

Сорочка из шелка, Reed Krakoff; костюм из жаккарда, Lanvin, серьги, Colette Malouf

«Знаете, как у моего любимого Винни-Пуха: «До сих пор я не мог его слышать, потому что Кролик без остановки болтал». Если меня не будут отвлекать, то я этот самый «шум времени» уловлю, я его копчиком слышу, как и любой другой художник», – говорит Забужко. И вспоминает, как в стокгольмском аэропорту ее, словно молнией, сразила реклама The New York Times – «Ты можешь быть в 50 местах одновременно». В ту минуту она поняла, что это синоним украинского ругательства «щоб тебе розірвало», и чуть не закричала: «А кто сказал, что я этого хочу?»

«Какой смысл быть в 50 местах одновременно? Ты должен быть на своем месте – том, которое Сковорода назвал «сродным». Мы все еще верим, что каждый из нас уникален и каждый пришел в этот мир с каким-то заданием, а тут, оказывается, можно себя разбрызгать и заполнить свою жизнь этой разбрызганностью».

Оксана с девяти лет знала, что хочет быть писательницей, и у нее всегда был инстинкт цели: сбрасывать с корабля то, что мешает. Не для всех целеустремленность – неоспоримое достоинство: друзья, которые считали иначе, сошли с дистанции и ушли из ее жизни. Появились новые. Сейчас, говорит Забужко, это сестры Галя и Леся Тельнюк – певицы, музыканты, которые сделали музыкальный спектакль «Дорога зі скла» по ее поэзии. То, что начиналось как творческий проект, перешло в человеческое общение, а затем и в чисто женское. Теперь их объединяет еще и общий бизнес: Олег Репецкий, муж Леси Тельнюк, и Ростислав Лужецкий, муж Оксаны Забужко, совместно с Романом Дутко основали издательство «Комора», – а также семейные отношения: сын Леси и двоюродная племянница Оксаны познакомились на выставке Лужецкого и поженились. «Когда возникают такие сюжеты, мы говорим: “Музей работает”».

Оксане Забужко сто раз задавали этот вопрос: как ей удается писать прозу, поэзию, публицистику и литературоведческие монографии? Литературовед и правозащитник Леонид Плющ говорит, что у нее 3D-мышление, при котором одинаково работают левое и правое полушария, отвечающие за образность и за логику. Оксана ловко маневрирует между экстравертностью и интровертностью, но знает, что ее настоящая работа абсолютно не зрелищная: это когда можно сидеть в драных джинсах и растянутом свитере за компьютером, и желательно, чтобы за окном был лес, птицы и лягушки – и никаких людей и звонков по телефону. Сейчас она чувствует приближение этой потребности, чтобы дописать следующий роман – из тех, которые она обязана сделать. «У меня реальная ломка с новым романом: я вижу повторы и уже использованные приемы. И даже если никто об этом не узнает – я это знаю, и я выбросила уже сотни страниц. Значит, еще не время, еще нужно мышцы покачать».

Пока мы допивали кофе и говорили, за Забужко прислали новую машину – вот что значит умение правильно разруливать цейтноты. Она попрощалась и энергично понеслась на следующую встречу. Я поймала себя на мысли, что забыла задать главный вопрос: где она подзаряжает батарейки? А через полчаса раздался звонок: «Я вспомнила, что не рассказала одну важную вещь. Когда мы познакомились с Ростиком, на нем была футболка с портретом Вирджинии Вулф. Он сказал, что подарит ее мне, и теперь часто повторяет: “Но я не буду Леонардом Вулфом”».

С Забужко всегда так: надо зайти в Google – узнать, что там не так с мужем Вирджинии.

 

Фото: Anton Kovalenko

Стиль: Olga Yanul

Прическа и макияж: Vitalia 

Ассистент стилиста:
Olga Zhyzhko 
украинские писательницы · интервью ·

Еще в разделе Культура

Популярное