search Created with Sketch.

ЖУРНАЛ: Однажды в Америке

18 сентября 2013

Маша Цуканова проехала Америку насквозь по трассе 66. Чикаго, Техас, Нью-Мексико и Гранд-Каньон – ее любимые остановки на пути


У нас были каникулы, моя подруга хотела в Америку, а я хотела приключений – так мы оказались на трассе 66. Строго говоря, никакой трассы 66 не существует: есть общее направление от Чикаго до Лос-Анджелеса и чудом сохранившиеся клочки оригинального шоссе, по которому в 30?е годы обнищавшие американцы с северо-востока шли на юго-запад в поисках лучшей жизни. Но для американцев трасса 66 – до сих пор главная улица Америки и мать дорог.


Стартовая табличка трассы 66. С момента основания трассы ее начальная точка несколько раз переезжала в пределах Чикаго и окрестностей



В Чикаго мы накупили путеводителей по трассе и сперва решили, что будем заезжать в каждый городок, через который она когда-то проходила. Но спустя двое суток скитания по практически идентичным деревушкам, главная достопримечательность которых, как правило,?– табличка с надписью Route 66, мы решили расслабиться, просто ехать к Лос-Анджелесу и любоваться артефактами, которые сами попадаются на пути.


Это было верное решение. Во?первых, так нам хватило двух недель, чтобы одолеть 4000 км. Во?вторых, штаты сменяли друг друга достаточно быстро, чтобы нам не надоесть. В?третьих, этого оказалось более чем достаточно, чтобы составить представление о трассе 66 и об Америке в целом. И все равно, проделав путь, мы так устали, что доехав до Лос-Анджелеса, несколько дней просто лежали на пляже.


Трасса 66 начинается в Чикаго: на Адамс-стрит возле популярного ресторана Russian Tea Time стоит соответствующий дорожный знак. В любом другом городе этот указатель считался бы достопримечательностью класса А, но только не здесь: в Чикаго столько прекрасного, что до какого-то там знака никому нет дела. Это город настоящего стимпанка: наземная электричка на ржавых железных сваях, многочисленные металлические мосты, самые старые во всей Америке небоскребы – особый мрачный колорит Города Грехов. А с другой стороны – озеро Мичиган, скорее похожее на море, белоснежные яхты, пирс с аттракционами, огромный зеленый парк у воды ?– кажется, что ты на курорте.


Но объяснить Чикаго через контраст стимпанка и пляжа было бы слишком просто. У него есть еще одна важная составляющая – современное искусство. Посреди города, возле художественного музея, в Миллениум-парке стоят фонтан «Корона» испанца Жауме Пленсы: два гигантских телевизора, показывающие лица людей, а изо рта у них течет вода – и здоровенная металлическая фасолина «Облачные врата» Аниша Капура. Театральный павильон имени Джея Притцкера – типичное кучерявое здание Фрэнка Гери, притцкеровского же лауреата. А еще его авторства – сияющий мост BP, соединяющий парк с набережной. Столько искусства прямо на улице, да еще таких авторов и в таком масштабе, я не видела нигде. Чикаго с его стариной, природой и искусством понравился мне даже больше Нью-Йорка.

Спрингфилд, штат Иллинойс, – город Авраама Линкольна. Повсюду памятники и мемориальные таблички. Следом за Иллинойсом – штат Миссури, тут тоже есть свой Спрингфилд, и тоже очень важный: в 1861 году тут было сражение у ручья Уилсон – бог знает, что это, но для американцев важно.



«Облачные врата» Аниша Капура в Миллениум-парке, также известные как «Чикагская фасолина»



«Венера Милосская с ящиками» Сальвадора Дали из Флориды выставляется в Чикаго



Последний город штата Миссури – Джоплин. Тут живет, возможно, пара сотен человек, но это одно из самых ярких моих воспоминаний о трассе 66. В Джоплине одна улица, прямая как стрела. Ее ширина раза в три превышает высоту: посреди проезжей части кажется, что стоишь на площади. Кирпичные и деревянные магазинчики по обе стороны выглядят так, будто их построили в 30?е годы. Здесь кажется, что вывески и рекламные плакаты, нарисованные краской прямо на кирпиче,?– не аттракцион, а честная часть истории. Хотя, конечно, все наоборот: я уверена, что мэр намеренно превратил Джоплин в живую декорацию – и еще включил музыку на всю улицу, чтобы этот импровизированный фильм приобрел саундтрек. Мы бродили по Джоплину несколько часов, фотографируя старинные машины-развалюхи и домики на полторы комнаты – тут мне впервые начало казаться, что я смотрю кино. И каждый следующий день поездки подтверждал впечатление.



Трасса 66 не проходит через Лас-Вегас, ради него сделали крюк



Трасса 66 пролегает параллельно Гранд-Каньону



Джоплин – типичное поселение на трассе 66, разве что доведенное до абсолюта. Одноэтажные здания, главные из которых, в частности, ресторан, бензоколонка, химчистка и музей трассы 66 стоят на широкой главной улице, а частные дома – на двух-трех прилегающих переулках. Вот и все. В каждом городе главная магистраль называется одинаково – Main Street – поэтому пользоваться GPS на трассе одно удовольствие: сразу вбиваешь название города и главную улицу.



Эйфелева башня в две натуральных величины. Где в Лас-Вегасе женятся – непонятно



Следующая остановка – Канзас. В крохотном кусочке Канзаса, разделяющем Миссури и Оклахому, уместились всего три городка: Галена, Ривертон и Бакстер Спрингс. Они чуть больше Джоплина, но так же отполированы для туристов: пряничные домики, умильные мостики, цветы в кадках – одноэтажная Америка, в которой хочется провести всю свою жизнь.



Мексиканские мертвецы Санта Муэрте в сувенирной лавке Нью-Мексико



А вот Оклахома – уже полноценный большой штат. Тут начинается экзотика: пустыня, нефть, ковбои, индейцы. Если взглянуть на карту, видно, что посредине этого штата правая, зеленая часть Америки переходит в левую, желтую. Приплюснутые лица аборигенов, заправки и мотели в форме вигвамов и названия городов указывают, что мы на территории индейцев: Квапо, Винита, Катуза, Талса, Сапульпа. В Оклахома-сити неожиданно обнаруживаем весьма приличный музей современного искусства. Большие города здесь унылые: пара небоскребов и ровным счетом ничего интересного. Я поняла, почему в сериале «Друзья», отправляя Чендлера на край света, режиссеры выбрали Талсу. В Миссури становится окончательно ясно, что прелесть трассы 66 – в маленьких городках и природе.


Я была уверена, что Оклахома подготовила нас к колориту Техаса. Но ошиблась. Ко встрече с тысячей коров в выжженной степи можно подготовиться, но ко встрече с любовью – нет. 


Дело было вечером. Мы только пересекли границу и въехали в Шамрок – такой же одноэтажный город из двух улочек, как и остальные. По традиции, остановились, чтобы сфотографировать первый город нового штата. Домишко за домишком, дошли до бара Stage Line и залюбовались. Бар был раскрашен прекрасными наивными картинами, изображавшими бар же – вот такой сюрреализм по-техасски. Навстречу нам вышел старик бармен в ковбойской шляпе, представился как Тайри – а для друзей просто Тай – объяснил, что сам расписывал свое заведение, и пригласил зайти.


Тай оказался не только барменом и художником: когда-то он играл в группе, но их вокалист умер, и музыканты решили, что честнее будет распустить команду, чем искать нового. Так он купил бар и осел в Техасе. Тайри пел нам под гитару старые ковбойские песни, а мы оглядывали публику. Тут были одни мужчины: старый байкер с такими длинными седыми волосами, что напоминал русалку; группа пузатых краснолицых ковбоев, среди которых затесался юный стройный красавчик, вылитый шериф Вуди из «Истории игрушек» – приторно хорошенький и самодовольный; и какие-то брутальные парни за бильярдом.



Тай пел нам, ковбои слали нам пиво, официантка испепеляла нас взглядом, и я думала, что никогда так не веселилась, когда случилось непоправимое: брутальные парни оставили бильярд, и за наш стол сел он – Боб, бурильщик нефтяных скважин. У Боба были грубые ботинки и тонкие черты лица, он забрал у старика Тая гитару и запел. Для меня. Шериф Вуди и его друзья позеленели, но мне до них уже не было дела – я влюбилась в Боба. Бармен шепнул на ухо, что это хороший парень, не то что вертихвост-ковбой. Он пел и пел, пока Тай не выпроводил нас, закрывая бар. Боб посадил меня в машину, посоветовал, где переночевать, и махнул рукой на прощание. Если бы он сказал хоть слово, я бы навсегда осталась в Шамроке бурить с ним скважины. Но он не сказал – и с разбитым сердцем я снова выехала на трассу 66.


Утешением стал штат Нью-Мексико. Он такой колоритный, что забудешь, как тебя саму зовут, не то что какого-то бурильщика. Тут пустыня превращается в заросли диковинных кактусов – и размером с цветок, и высотой с дерево. Небо – огромное, и облака на нем будто нарисованные. Бродя по глиняным кварталам Альбукерке, самого большого города Нью-Мексико, мы случайно открыли не ту дверь – и оказались на шабаше. Индейские женщины, стоя в круге, что-то заговаривали. Нехорошо мешать ведьмам, мы это понимали, но страшно не было.


В Нью-Мексико вообще страшное – не страшно. Знаменитые мексиканские мертвецы – пестро одетые веселящиеся скелеты – тут повсюду. В сувенирной лавке можно провести несколько часов, разрываясь между привычкой не покупать хлама и желанием унести всю эту хулиганскую красоту. А на кассах в магазинах и на заправках продаются пакетики с сушеными жучками и мошками: их тут едят, как у нас семечки.



Так называемое Ранчо Кадиллаков, созданное художниками из арт-группы Ant Farm в 1974 году,?– разные модели этой марки, вкопанные в сухую техасскую землю посреди безжизненного поля


Нас так очаровал Альбукерке, что мы свернули с маршрута и поехали в столицу Нью-Мексико, легендарный Санта-Фе. Странное это местечко: его как будто заморозили в 70?е годы. По улицам ходят престарелые хиппи. В магазинах продаются сумки с бахромой, джинсы клеш и куртки с вышивкой. Люди курят что-то подозрительное, сидя на траве. И все бы ничего, но как для хиппи тут очень буржуазные цены: рестораны дороже, чем в Нью-Йорке, ковбойские галстуки – по цене платка Dior. Мы поудивлялись и поехали в горы.


И вот мы в Аризоне. Сперва приезжаем в Национальный парк окаменелого леса под Навахо. Пеньки и целые стволы деревьев, миллионы лет пролежавшие в болоте, превратились в кварц, при этом годичные кольца, рельеф коры, градиенты цвета – все сохранилось. Мы провели там целый день, а следующий – в Гранд-Каньоне, ставшим для меня с тех пор чудом света № 1. На сколько хватает глаз земля и горы лопнули, и расщелины уходят куда-то в преисподнюю. По слоям в этих скалах можно прочитать историю планеты. По Гранд-Каньону ходят автобусы, на которых можно переезжать с одной смотровой точки в другую – и так до вечера. Потому что эти виды не наскучивают. А еще тут бродят лоси, летают орлы и шныряют бурундуки.

Еще одно отступление от маршрута – на этот раз плановое – Лас-Вегас. Ради него приходится свернуть в Неваду, куда вообще-то трасса 66 не ведет. Моя подруга боится проиграть все деньги в казино. Я боюсь выпить лишнего и выйти замуж за незнакомца. На деле же мы приезжаем в Вегас настолько уставшими, что в первый вечер вообще не выходим из номера.


Утро, естественно, мудренее вечера, но радикальных перемен не приносит. Смиренно осматриваем «Цезарь», «Мираж» и «Белладжио». Я из чувства долга покупаю кружку с Заком Галифианакисом: мне казалось, что Вегас – город Элвиса и Синатры, но на самом деле это город героев «Мальчишника». Мигающие автоматы не вызывают желания сыграть. Выпивать не хочется. А где тут женятся, вообще непонятно.


Ситуацию спасает Cirque du Soleil – я его фанат. Выясняю, что можно сходить на дневное представление «О» в воде, а потом – на вечернюю эротическую «Заркану». На последней зал такой крохотный, сцена так близко, а артисты вытворяют такое, что я снова начинаю тужить по своему техасскому Бобу.

Наконец мы в Калифорнии. Бросаем вещи в Беверли-Хиллс и спешим к океану. Пляжей в Лос-Анджелесе хоть отбавляй: Санта-Моника, Малибу, Марина-дель-Рей... Нам кажется, что Санта-Моника ближе всего, и мы едем туда. Вот и она: пальмы, бегущие вдоль набережной спортсмены, дети в волнах, чайки размером с лебедей и живописный пирс с парком аттракционов. Идем перекусить в Bubba Gump, но уже в дверях закусочной круто меняем направление. Прямо посреди пирса мы видим знак «Конец трассы 66» – под ним фотографируются китайские туристки. Мы, после двух недель изнурительного пути, были возмущены до глубины души: глупые курортницы, ничего не знающие о трассе 66, не имели права стоять возле знака. Это мы проехали трассу. Это был наш знак.



Набережная в калифорнийской Санта-Монике


Мне действительно нужен был этот столб на причале: кто-то должен был сказать мне, что все позади, что можно выдохнуть и снова жить, как нормальная женщина с человеческими интересами. А еще что я сделала это, что я смогла и теперь навсегда останусь своим собственным героем.

 


 

Как питаться

В дороге это всегда острый вопрос, а мы-то еще и в стране калорийного фастфуда. Оказалось, что салаты и супы – не самые сильные номера американских придорожных закусочных. Картошка фри и бургеры удаются им куда лучше – слава богу, вегибургеры есть абсолютно везде. Дня через три мы полностью перешли на бутерброды и колу, а к началу второй недели перестали ограничивать себя в их количестве. И все равно к концу путешествия обе похудели: дальнобойные поездки – затея энергозатратная.



 Указатель мотеля Desert Hills в Талсе


На чем ехать

Я предлагала купить подержанный muscle car, доехать до Калифорнии и эффектно сбросить его с обрыва – как в кино. Или, на худой конец, продать местному дилеру подержанных машин. Моя коллега была к авантюрам не склонна и настояла на аренде. Это была ошибка. Хотя мы бронировали нарядный «мустанг», нам выдали унылый «шевроле», объяснив, что там они считаются машинами одного класса. Кроме того, арендовать машину стоит столько же, сколько купить старую. И еще столько же надо заплатить, чтобы вернуть ее не там, где взял, а на противоположном побережье. Одним словом, скучно, дорого и некрасиво.

 


Трасса 66 заканчивается на пирсе Санта-Моники 

Еще в разделе Культура

Популярное