search Created with Sketch.

Журнал: Кейт Бланшетт

17 марта 2014

 

После шести лет в театре Кейт Бланшетт триумфально возвращается в кино – с номинацией на «Оскар» за блестящую игру в фильме «Жасмин» и ролью в «Охотниках за сокровищами» Джорджа Клуни. С актрисой пообщался Джонатан Ван?Метер

 

 

Фото: Craig McDean
Стиль: Tonne Goodman

 



Вышитое шелковое платье, Dolce?&?Gabbana; серьги, золото, Verdura; кольцо, желтое золото, браслет, желтое золото, часы, желтое золото, бриллианты, все – Cartier; кольца, желтое золото, Jennifer Fisher

  

У Кейт Бланшетт собственное отношение ко времени –?к часам и годам. Например, она не помнит, сколько лет ее матери. «Думаю, если задаться такой целью, я смогу высчитать число по отношению к собственному возрасту,?–?говорит она,?–?однако сам по себе мой мозг такую информацию не выдает».


И совсем неудивительно, что она опаздывает в театр, расположенный в юго-восточной части Лондона, где мы договорились встретиться этим вечером. Театр Menier Chocolate Factory у Лондонского моста –?по-домашнему уютное скромное заведение, полупаб-полутеатр,?–?быстро заполняется. Мне на глаза попадается табличка с надписью: «Опоздавшим вход воспрещен. Без исключений», и в это время звонит мой мобильный.


«Это Кейт»,?–?представляется она, будто ее голос с хрипловатым тембром можно спутать с каким-то другим. Ее водитель Питер «гонит как сумасшедший», говорит Бланшетт, но быстрее, чем за 25 минут, ей не успеть. «Спектакль начинается через 15 минут»,?–?говорю я. «Я уже несколько недель пытаюсь попасть на эту пьесу,?–?отвечает она.?–?Со мной всегда так. Они пускают опоздавших?» Я зачитываю ей надпись на табличке. «О боже! Не очень-то любезно с их стороны». Мы договариваемся, что я буду ждать ее на месте.


Теперь передо мной дилемма: должен ли я рассказать служащим театра, что к ним на спектакль опаздывает Кейт Бланшетт, одна из величайших театральных актрис современности? Ведь актеры наверняка расстроятся, когда узнают, что ее не пустили из-за опоздания. Можно же для нее сделать исключение! С другой стороны, рассуждаю я, вполне возможно, что Бланшетт, известная своей скромностью, сама бы никогда никого не попросила задержать из-за нее начало спектакля. Кто знает –?может, в ее мире это не принято.


Поколебавшись несколько минут, я таки решаю подойти в кассу и сообщаю застенчивой девушке о своей опаздывающей спутнице Кейт Бланшетт. Огорошенная этой новостью, она спешит к руководству. Через секунду передо мной появляется помощник режиссера, энергичная дама в наушниках. «На сколько она опаздывает?» –?«На пять минут»,?–?приходится приврать. «Задержу начало, на сколько смогу»,?–?обещает она. Через десять минут, перепрыгивая через ступеньку, влетает Бланшетт. Когда гаснет свет, она обнимает меня, крепко сжав плечо, и шепчет: «Вы –?настоящий профи».


Как гора с плеч. Мне почему-то очень не хотелось попасть впросак перед актрисой, которая прославилась благодаря своему безупречному чутью на сцене и экране,?–?иными словами, перед человеком, который сам никогда не попадает впросак. «Она принадлежит к когорте величайших актрис мира, таких как Мерил Стрип, Ванесса Редгрейв, Морин Стэплтон. Она –?одна из великих»,?–?считает Вуди Аллен, снявший ее в фильме «Жасмин» в главной роли, которая, вполне возможно, принесет ей «Оскар».


Чего я никак не ожидал от Бланшетт, так это увидеть ее в панк-рок-стиле, с небрежным шармом. В «диккенсовском» костюме Rag?&?Bone, ярко-оранжевом топе с?V-образным декольте и сшитых на заказ мужских «оксфордах», с копной белокурых волос, она выглядит роскошно и современно, без излишнего пафоса.


Кейт –?ужасная непоседа. В редкий момент затишья во время бурного представления, где-то минут через пятнадцать после начала первого акта, Бланшетт, все время с начала спектакля вертевшая на пальце свое кольцо, роняет его на пол. Оно со звоном падает и закатывается под чье-то кресло у самой сцены. Кейт, резко втянув воздух, закрывает лицо руками. Через час, который показался нам вечностью, первый акт подходит к концу. Зажигается свет, и Бланшетт говорит сидящей перед нами женщине: «Это мое обручальное кольцо, я его уже третий раз теряю. Я замужем семнадцать лет». Она поворачивается ко мне: «Что поделаешь, сейчас буду ползать на коленях в поисках кольца». Когда к поиску подключаются сидящие вокруг зрители, Кейт начинает нервно смеяться. Наконец пожилой седовласый джентльмен выныривает из-под кресла через несколько рядов от нас с кольцом в руке. Кейт обнимает его, благодарит всех вокруг, при этом не переставая извиняться, и направляется в бар за бокалом красного вина. Мы выходим на улицу, и я замечаю, что у нее развязался шнурок. Она наклоняется, чтобы завязать его, и налетает на стену, расплескивая вино. Есть нечто по-чаплински комичное во всех этих проявлениях бурлящей в ней беспокойной энергии.


В Delaunay, недавно открывшемся в Лондоне модном заведении, в пятницу в 22:30 кипит жизнь. При одном взгляде на нас с метрдотеля слетает вся напыщенность «дворецкого из приличного дома». «О боже! Я только что посмотрел «Жасмин». Вы сыграли великоле-е-епно». В ответ Бланшетт улыбается и кивает.

Устроившись в кабинке, я завожу разговор о ее поразительной героине Жасмин –?уверенной в себе, привыкшей к самообману женщине, у которой после краха ее брака с бизнесменом-аферистом в жизни не осталось ничего, кроме эмоциональных и финансовых проблем. Она –?героиня, которая, по словам популярного телеведущего Дэвида Леттермана, «держит тебя за горло все полтора часа». Я говорю, что мне не раз доводилось писать о таких Жасмин. «У нас у всех есть такой знакомый,?–?отвечает Кейт,?–?у которого между очень тонкой маской и скрывающейся под ней личностью проходит трещина, и там-то его можно увидеть». Пауза. «Если он позволит, конечно». Снова пауза. «Или если у него случится нервный срыв –?и тогда уже он сам к тебе придет». Бланшетт смеется. «Жасмин не родилась аристократкой. Она полностью создала себя. Она придумала собственную манеру речи, движения. Для нее это игра. Я часто слышу от людей: «Не то чтобы она мне нравилась, но я ее понимаю». Думаю, в этих словах скрыт комплимент, и это замечательно. Однако разве мы все не жертвы самообмана? Разве не все мы искренне верим в то, что мы такие, какими пытаемся казаться? Разве не так? Вот я точно не такая».



Платье из шелка с аппликацией  из тюля и кружева, браслет из камеди, все – Armani Priv?; серьги, желтое золото, кварц, Mish; браслет, желтое золото, бриллианты, Cartier; 
кольцо, розовое золото, желтые опалы, Lucifer Vir Honestus

 

 

Я спрашивал Вуди Аллена, ожидал ли он такой потрясающей игры от Бланшетт. «Должен признать,?–?ответил он,?–?что такое блестящее воплощение моего сценария радовало меня постоянно, с самого начала съемок и до конца. И это чувство только усилилось, когда я просмотрел отснятый материал. Я испытал настоящий восторг».


Аллен отрицает, что одним из источников вдохновения для съемок «Жасмин» была пьеса «Трамвай “Желание”». Он утверждает, что не видел Кейт в роли Бланш Дюбуа в нью-йоркской постановке 2009 года, которая получила исступленно-восторженные отзывы критиков. «Никогда не видел ее в «Трамвае…» Я уже много раз говорил, что историю о женщине, с которой я списал героиню, мне рассказала жена»,?–?говорит Аллен.

 

Кейт заказывает бокал вина. Особенной и даже неповторимой актрисой Бланшетт делает тесное переплетение театра и кино в ее работе и жизни. Она считает их одинаково важными для себя и утверждает, что не может существовать как актриса, не погрузившись в оба эти вида искусства. Вот, например, комедия «Лайонсы» (The Lyons), на которую она чуть не опоздала. Это пьеса о безумной семейке, которая собирается в больничной палате умирающего от рака отца. Бланшетт захотела посмотреть именно эту постановку, потому что планирует работать как продюсер и актриса в телешоу о больной раком женщине.


После шести лет во главе «Сиднейской театральной труппы» вместе с мужем Эндрю Аптоном, который остается художественным руководителем коллектива, Бланшетт признает, что все это время ей не хватало «анонимности, которую дарит современный Лондон». «В Сиднее я постоянно была на виду. Это государственный театр. Из госбюджета поступает всего 9?% на его финансирование, однако ты все равно должен участвовать в национальных диалогах о судьбе искусства. Это невероятно волнующий процесс, но рано или поздно устаешь от звука собственного голоса».


У Бланшетт безусловно запоминающийся голос –?чего стоят ее Елизавета?I и Кэтрин Хепберн. Наверное, поэтому кажется, что из кинематографа она уходила совсем ненадолго. И тем не менее, за последние пять лет у Бланшетт не было ни одной главной роли за исключением Жасмин, что для актрисы, шутит она, «равносильно 25-30 годам». Кейт сложа руки не сидела: растила сыновей и ставила великолепные спектакли в Сиднее, которые большинству из нас так и не довелось увидеть.


Сейчас она триумфально возвращается на киноэкран. Вот и в Delaunay вместо более привычного для Бланшетт тихого, уютного местечка мы отправились потому, что тут характерная атмосфера –?как в Австро-Венгрии 1930-х годов. И она точно отражает дух ленты «Охотники за сокровищами» Джорджа Клуни, премьера которой состоялась в феврале. Бланшетт досталась роль француженки, которая составляет тайный каталог произведений искусства, похищенных нацистами в годы Второй мировой войны.


Тема эта очень актуальна в свете нашумевшей истории о тайнике, обнаруженном в Мюнхене у старого немца, где он хранил 1300 захваченных фашистами полотен. Фильм основан на реальных событиях. Команда искусствоведов сил союзников должна отыскать похищенные шедевры. Прототип героини Бланшетт –?Роза Валлан, сотрудница парижской Национальной галереи Же-де-Пом. Она на папиросной бумаге записывала происхождение трофеев Йозефа Геббельса в надежде сохранить хоть какой-то их призрачный след. Ее героиня показалась мне одновременно невзрачной и волевой. Бланшетт смеется. «Да, она была самым бесхитростным двойным агентом в истории,?–?говорит Кейт.?–?А Джордж Клуни –?великолепный рассказчик, душа любой компании, и в фильмы он привносит частичку своего неповторимого характера».



Твидовый жакет, юбка из твида, топ из джерси, все – Nina Ricci; серьги, 
хрусталь, Vintage from Three Graces 


В большинстве эпизодов фильма актриса появляется вместе с Мэттом Деймоном, который играет искусствоведа. Я поинтересовался, виделись ли они с Деймоном после съемок «Талантливого мистера Рипли» 15-летней давности. «На самом деле нет»,?–?отвечает она. И как впечатления от встречи? «Мы оба шикарно выглядим». Бланшетт знает, как произвести эффект, даже если зритель всего один.


В 2012 году Кейт провела несколько дней в Лос-Анджелесе и Техасе на съемках двух новых картин Терренса Малика. «Не знаю, попадет ли моя работа на экраны»,?–?говорит актриса. Она планирует сняться в триллере «Черный дрозд» режиссера и сценариста Дэвида Мэмета. А в апреле Кейт предстоит вновь воссоединиться с Тоддом Хейнсом, знакомым ей по картине «Меня там нет», на съемках фильма «Кэрол» –?постановки по мотивам произведения Патриции Хайсмит, автора «Талантливого мистера Рипли». Эта история лесбийской любви разворачивается в Нью-Йорке 50-х годов. Бланшетт досталась роль замужней женщины средних лет, в которую влюбляется одинокая юная продавщица в исполнении Руни Мары.


44-летняя Бланшетт достигла того возраста, когда большинство актрис жалуются на отсутствие хороших ролей, однако роли сложных зрелых женщин, кажется, так и сыплются на нее. В настоящее время она занята на съемках грандиозного проекта Кеннета Браны –?ремейка диснеевской «Золушки», премьера которого состоится в 2015 году. Ей досталась роль злой мачехи. Ее мачеха не будет карикатурной: у Бланшетт дар вызывать сочувствие к самым язвительным и сложным персонажам. «Моя подруга, попав на съемочную площадку, сказала: “Я знаю, что это история о Золушке. Золушка вызывает у меня симпатию, но на званом ужине я бы предпочла сидеть рядом с мачехой”»,?–?рассказывает Кейт.


Может показаться, что Бланшетт непрерывно работает, но съемки во всех этих проектах, за исключением, пожалуй, только «Золушки», занимали у нее всего по нескольку недель. «Этот год выдался тихим и спокойным»,?–?говорит она. На мой вопрос о планах на будущее Кейт отвечает: «Не знаю, у меня такое чувство, будто я стою на пороге чего-то необыкновенного, только еще не знаю чего. Пока я решила, что пришло время уйти из театра –?уйти, пока ты на коне. Сейчас я действительно не знаю, чем буду заниматься. С удовольствием выслушаю любые предложения».


Ужинать с Бланшетт –?одно удовольствие: разговорчивая, остроумная, она ест с большим аппетитом. Мне кажется, что, если бы не диктофон между нами, она была бы еще более открытой и раскованной. И все же я рад, что диктофон есть: он напоминает актрисе о единственной записи, оставшейся у нее от отца, который умер от сердечного приступа в 40-летнем возрасте, когда самой Кейт было всего 10 лет. «Это была запись на автоответчике. На рождественской вечеринке, когда все немного выпили, кто-то начал записывать на автоответчик болтовню гостей, вроде “Как прошел год, Боб?”»


Хотя Бланшетт и отказывается обсуждать (во всяком случае, с журналистами) влияние, которое оказала на ее взрослую жизнь смерть отца, поневоле задумываешься, не в этом ли одна из причин ее упорного стремления к совершенству. Отец актрисы Роберт родился в Техасе. Он был военным и в Мельбурне оказался, когда судну, на котором он служил, потребовался ремонт. Здесь Роберт встретил мать Бланшетт, Джун Гэмбл, на которой вскоре женился. Я спрашиваю Кейт, чувствует ли она себя хоть отчасти американкой. Ее ответ –?своеобразный взгляд со стороны, свойственный многим.


«Родилась и выросла я в Австралии и никогда не жила в Америке, но, тем не менее, я чувствую себя американкой, как и любой другой человек, потребляющий американскую культуру и политику. Только без права голосовать». В детстве, признает она, техасское происхождение ее отца для всех «было в диковинку, ведь Австралия –?страна, где все друг друга знают. Сейчас я то же самое наблюдаю в своих детях. Двое из них родились в Англии. И когда мы вернулись в Австралию, они оказались «иностранцами». Мне кажется, когда у тебя отец или мать из другой страны, рамки твоего мира поневоле раздвигаются».

 

Придется довольствоваться сказанным. Не зря Бланшетт старается держаться подальше от таблоидов, при этом умудряясь блистать на обложках журналов и становясь лицом крупнейших марок –?например, аромата S? Giorgio Armani. (Гигантский плакат с ее изображением не так давно украшал целое здание в Париже.) Ей удалось оградить себя от безумной гонки, в которую превратилась слава для многих нынешних звезд, особенно женщин. До нашей встречи я даже не подозревал, как мало мне о ней известно.


Во время ужина ей звонит 12-летний сын Дэшиел. Он только что приземлился в Сиднее. (Младшие сыновья, 9-летний Роман и 5-летний Игнатиус, остались с ней в Англии до конца съемок «Золушки».) Если судить по репликам Кейт, можно подумать, что беседуют два взрослых человека. Повесив трубку, она показывает фотографию в телефоне. «Вот посмотрите. Он выглядит на все семнадцать». Бланшетт вглядывается в фото. «Ему пора возвращаться в школу, он только что приземлился и очень волнуется».


«Каково это –?жить с четырьмя мужчинами?» –?интересуюсь я. «Ну, у нас еще есть пес, а сейчас мы в придачу завели кота».?– «С шестью мужчинами»,?–?поправляюсь я.

«Мне не с чем сравнивать,?–?говорит Кейт.?–?Мы с Эндрю поженились очень быстро. Можно сказать, это было импульсивное решение. В какой-то момент мы просто столкнулись –?и продолжили двигаться в одном темпе. И остались вместе. Мы поженились не только для того, чтобы завести детей,?–?а многие мои друзья поступили именно так. Кто-то счастлив, кто-то не очень. Для нас рождение детей стало чудесной счастливой случайностью».


Когда речь заходит о личной жизни, Кейт говорит: «Я не хочу что-то скрыть и не пытаюсь создать вокруг себя ореол загадочности. Я просто уважаю личную жизнь других людей и поэтому не хочу говорить о членах своей семьи, тем самым привлекая к ним внимание общественности». Ее нежелание обсуждать некоторые темы отнюдь не означает настороженность. Более того, наша беседа о том, что Кейт испытывает во время интервью, красноречиво демонстрирует, как глубоко и тщательно она подходит практически ко всему. Сначала, и в этом она не оригинальна, Бланшетт сравнивает интервью в ресторане со свиданием вслепую: «Разница лишь в том, что в одном случае тебе потом можно будет похвастаться в блоге, а в другом –?нет». Потом с работой. «Это как на первой репетиции, когда растет ощущение того, что между тобой и твоим партнером должно что-то произойти». Предлагает метафору из области секса: «Будто два очень привлекательных человека решили провести вместе ночь. Совсем необязательно у них что-то получится, но при этом все равно присутствует ожидание чего-то невероятного». Из мира бизнеса. «Недавно я побывала на парочке обедов, где меня знакомили с людьми, с которыми была возможность поработать. Мы начали общаться, и все отошло на второй план, остались только мы и наши попытки достичь взаимопонимания в творческих вопросах». Она обращается к литературе. «Вы читали великолепный рассказ Роальда Даля о человеке, который изобрел необычный прибор? Я читала его в детстве, поэтому не уверена, правильно ли запомнила все подробности. Речь идет о человеке, который мог слышать, как капли воды падают в стакан, их радость от того, что их туда наливают. По какой-то причине он не может отключить свой ящик, выглядывает в окно, а там сосед косит траву на газоне, и он слышит, как кричит каждая травинка. Внезапно мир становится невыносимо громким»,?–?смеется она.


 

Это небольшое лирическое отступление дает возможность увидеть Бланшетт в творческом процессе, почувствовать, как в поисках правильного решения она исследует каждый ракурс. Кейт любит повторять, что погружение в своих героинь доставляет ей огромное удовольствие. Невольно возникает вопрос, а задумывалась ли она вообще о выборе другой профессии. «В университете у меня было множество вариантов того, чем я хочу заниматься,?–?рассказывает Бланшетт.?–?Я все время грожусь –?самой себе –?оставить сцену, уйти из кино. Я говорю: «Хватит. Остановись». А потом вновь подпадаю под магию лицедейства. Меня охватывает волнение, сопровождающее любое творческое начинание. Ты вечно недоволен. На самом деле ни один стоящий артист не бывает до конца доволен своей работой. Марта Грэм назвала это состояние «странной, божественной неудовлетворенностью» и «благословенным волнением». Именно это заставляет тебя двигаться вперед и сохраняет тебе творческую жизнь».

 

«Иногда специально для роли я учусь что-то делать,?– добавляет она,?– но стоит мне уйти со съемочной площадки, как я тут же теряю этот навык. На камеру я могу убедительно изобразить то, что от меня требуется, но попросите меня повторить это же в жизни, и я не смогу». Возможно, в этом заключен секрет странного отношения Бланшетт ко времени. Будто с каждым новым персонажем, которого ей предстоит сыграть, она обнуляет часы. Стирает пленку, чтобы начать с самого начала.


Наша встреча заканчивается за полночь. Под моросящим дождем мы беседуем на улице перед рестораном, пока водитель ждет Кейт у тротуара. Мы говорим о возрасте, о том, как изменились Лондон и Нью-Йорк. «Весь мир изменился,?–?утверждает Бланшетт.?–?Очень сложно понять, где тебе будет лучше. Раньше я жила с людьми, о которых думала: «Зачем ты все бросил и поселился на побережье? Разве нельзя было просто переехать в пригород? Или бросить работу?» Мне кажется, это как завязать. Жизнь иногда настолько стремительна, что единственный способ изменить что-то –?это в прямом смысле слова перенести всю свою жизнь в другое полушарие. Нельзя измениться частично. Не бывает полуреволюций».

Фото: Craig McDean 

Стиль: Tonne Goodman

Прически: Sam McKnight для Pantene

Макияж: Mary Greenwell

Маникюр: Lorraine Griffin

Декорации: Andy Hillman для Streeters

Производство: North Six Europe

Кейт Бланшетт · Оскар 2014 ·

Еще в разделе Культура

Популярное