search Created with Sketch.

Выставка «Спецфонд»: все тайное становится явным

12 февраля 2015

Выставка «Спецфонд. 1937–1939» в Национальном художественном  музее Украины перевернула представление об украинском искусстве: открыла новые имена, заполнила белые пятна, показала, какую сильную художественную школу мы потеряли из-за культурной политики СССР.  В 1937–1939 году при музее  работал специальный секретный фонд, в который из музеев Киева, Полтавы, Одессы, Харькова и из фондов Украинской художественной выставки свозили работы «формалистов», «врагов народа», «националистов» и прочих художников, работы которых «искажали» советскую действительность. Картины, рисунки, скульптуры были обречены на уничтожение, но с началом Второй мировой войны  искусство отошло на второй план и… уцелело. Многие работы – картины Александры Экстер, Виктора Пальмова, бойчукистов,  Давида Бурлюка – после 1987 года были выведены из «спецфонда» и попали в постоянную экспозицию Музея. Часть произведений перевели в основную категорию и представили на выставке в 1998 году.  Остальные полотна ожидали появления перед публикой, накрученные на музейные валы, подобно тканям в рулонах.

Абрам Черкасский "Приезд иностранных рабочих". 1932
Абрам Черкасский "Приезд иностранных рабочих". 1932

На выставке «Спецфонд» представлено 93 работы – Онуфрия Бизюкова, Ивана Падалки, Ивана Липинского, Теофила Фраермана, Виктора Пальмова, Оксаны Павленко, Михаила Бойчука, Василия Сильвестрова – большой пласт искусства  1920–1930-х годов. Ее куратор, главный хранитель НХМУ Юлия Литвинец и 16 человек команды готовили выставку четыре года – от расшифровки криптограмм на обратной стороне холста и перепроверки нескольких регистрационных номеров до распутывания исторических детективов и подготовки экспозиции. В интервью редактору отдела культуры Vogue Украина Валентине Клименко куратор Юлия Литвинец рассказала о закулисье «Спецфонда».

- На открытии выставки мы с подругой играли в игру: как ты думаешь, почему эту работу запретили? В большинстве случаев тема, сюжет были очень даже советскими, только исполнение «не наше».

- Современному человеку, который может свободно высказывать свою точку зрения и говорить то, что ему хочется, это тяжело понять. Во-первых, в Советском Союзе была отлаженная система по уничтожению интеллигенции, искоренению инакомыслия. Во-вторых, в искусстве насаждался социалистический реализм, и малейший намек на формализм или авангард приравнивали к измене родине. Если бы вы видели протоколы допросов, вы бы поняли, что людям можно было предъявлять очень странные вещи: одних убивали, потому что художник был неугоден как человек – например, картина Абрама Черкасского «Обед в поле возле трактора» прекрасно выполненная реалистическая работа с элементами формализма, – значит, он сам был неугоден, опасен; другие, как художник Кодьев, избежали репрессий, но их произведения попали в спецфонд, потому что это формалистическая живопись.

Петр Кодьев "В колхозной степи". 1930
Петр Кодьев "В колхозной степи". 1930

- Авангард ведь был левым искусством, художники поддерживали революцию и изобретали новый язык для обозначения новой страны, нового строя, новой жизни. Когда они стали врагами?

-  Правильно, сначала все авангардные художники поддержали революцию – потому что они отрицали все буржуазное. Советская  власть  их просто использовала, а потом авангардисты стали опасны – они сами стали властью, они подталкивали к инакомыслию, потому что в самом авангарде есть отрицание тоталитаризма.

- В голове не укладывается, что художника могли расстрелять из-за того, что он «не так рисует».

- Или за то, что «не с теми пил чай», как указано в заявлении Марии Пясецкой – жены Липковского. Ему следователь сказал, что он не с тем пил чай – с Михаилом  Бойчуком, а это уже черная метка. Я сейчас смотрю на то, что происходит в России, в Крыму, и вижу ту же систему.

- В документах есть фамилии вершителей судеб?

- Да, в основном, это красные комиссары, которые имели такое же отношение к искусству, как я к летательным аппаратам, но были и художники. В витрине лежит протокол на уничтожение картин, там есть две известные фамилии – Кодьев и Пащенко. Что касается художника Кодьева, он оказался втянутым в два параллельных процесса: с одной стороны, он состоял в комиссии по изъятию произведений из художественного музея, а с другой бдительные люди нашли крамолу в его собственных картинах. Среди музейных работников тоже были стукачи, к сожалению: у нас в музее в 1930-е годы работал старший научный сотрудник Онищук, он был осведомителем, помогал фабриковать дела против Михаила Бойчука, его учеников и других художников. Его расстреляли, как источника информации – он расплатился за все, что сделал. Эта тема бесконечная и печальная.

Иван Падалка "Сбор помидоров". 1932
Иван Падалка "Сбор помидоров". 1932
- Как бы вы охарактеризовали искусство 1920–30-х годов?
- Во-первых, я сделала открытие о разнообразии художественных школ: была не только школа Бойчука, но и школа Пальмова, одесская школа (Фраерман), харьковская (Иван Лысенко), луганская (Мызин, Лютый), полтавская. Во-вторых, появилось ощущение, что все художественные процессы вписываются в европейский контекст, это подтверждение того, что мы не жили на отдельной планете, как это казалось и подавалось. Мы четко шли в ногу со временем и имеем в этом времени свою нишу, очень мощную. Теперь я мечтаю сделать выставку и показать, каким был львовский авангард, одесский, харьковский, киевский, насколько они были похожи и какие у них были особенности. «Спецфонд» – шаг к этой выставке.

- Если бы у нас был фундаментальный полновесный труд по истории украинского искусства, после выставки «Спецфонд» пришлось бы эту историю переписать. Но поскольку его нет, этот проект – повод наконец-то написать историю национального искусства.

- Вы абсолютно правы. Во время учебы в Академии мне постоянно казалось, что я что-то недополучаю. Потому что преподаватели часто не могли подтвердить свои слова визуально: когда рассказывали об объединениях украинских художников, группах, например, об АХЧУ (Асоціація художників Червоної України), говорили, что она была создана по образу и подобию Ассоциации художников революционной России (АХРР), и показывали работы русских художников. Но мне не хватало работ художников из нашей Ассоциации. Потом рассказывали, что все пропало, уничтожено, постоянно твердили о феномене бойчукистов, и создавалось впечатление, что кроме  расстрелянных бойчукистов, уже ничего не было, не осталось: некоторые работы закрасили, другие пропали под бомбежками, все – здесь ничего нет.  Когда в  2004 году  я стала главным хранителем музея, было ощущение, что не все пропало – нужно искать. Говорят, «рукописи не горят», значит, могло что-то остаться. И как видите, осталось. Когда-то я тоже сказала, что нужно будет дописать историю украинского искусства – думаю, что это время пришло.

Автор неизвестен, "Женский портрет". Конец 1920-х - начало 1930-х гг.
Автор неизвестен, "Женский портрет". Конец 1920-х - начало 1930-х гг.

-  По вашим данным, в спецфонде было 1747 единиц хранения. Все они сохранились?

- Дело в том, что в спецфонд входили не только живописные произведения, там была и музейная документация, и декоративно-прикладное искусство вроде межигорского фарфора, которое после отпочковывания от НХМУ Музея декоративно-прикладного искусства переехало туда, и драгоценные оклады. Я могу анализировать только сегмент, который касается изобразительного искусства и того, что осталось в нашем музее.

Николай Янчук "Натурщица". 1927
Николай Янчук "Натурщица". 1927

- Сколько единиц изобразительного искусства осталось в музее?

- Учитывая то, что инвентарную книгу 1939 года писали непрофессионалы и там, где было полотно, могли написать «дикт», или «бумага», спутать размеры, назвать точную цифру очень тяжело. Понимаете, в те времена расстреливали не только художников, но и искусствоведов, музейных работников. Поэтому я могу назвать только примерную цифру – это около 600 живописных работ.

- Сколько произведений из этих 600 экспонируются на выставке?

- 93, но в каталоге выставки, который мы скоро будем презентовать, будет более 300, и это только 1920–30-е. Там будет текст с объяснением, где и что было, потом часть, посвященная работам и художникам, и отдельный раздел – таблица с указанием инвентарного номера спецфонда, именем художника, названием произведения и нынешним инвентарным номером. Если работа не найдена, будет указано «работа не найдена». Это, во-первых, даст возможность показать полную картину такого явления как спецфонд, а, во-вторых, исследователи, руководствуясь этой таблицей, смогут согласно  инвентарным номерам работать  с произведениями в фондах. У нас появилась возможность пообщаться с потомками художников – например, сын Евгения Горбача, внук Сильвестрова, эти люди могут добавить фактов к биографии художников, чтобы у исследователей сложился паззл.

Кирилл Гвоздик "Пастухи". 1920-е
Кирилл Гвоздик "Пастухи". 1920-е

Теперь я понимаю, что каждый художник нуждается в отдельном исследовании, и перед музеем логично встала новая задача – нужен свой журнал, исключительно музейный, который нужно издавать: накопилось много архивных материалов по реставрации, по истории музея...

- Вы сказали, что в экспозицию не поместилась графика. Может быть, будет выставка «Спецфонд-2»?  

- Возможно. Действительно, есть прекрасная графика, но мы боялись, что просто перегрузим выставку. 

- Под некоторыми работами стоит подпись «неизвестный художник». Значит, его имени нет в документах?

- Да, на выставке есть много произведений, где автор неизвестен. В последнем зале, например, есть картина Крамаренко «Заготовка сена», а рядом висит еще одна работа, автор которой неизвестен, но колорит произведения, манера письма свидетельствуют о том, что автор  – тоже Крамаренко. Мы специально повесили их рядом, чтобы зритель вырабатывал профессиональный взгляд, сравнивая эти работы,  которые выглядят как диптих. И следующий шаг – мы подготовим статью-исследование по поводу того, что этот неизвестный художник  – Крамаренко, у нас есть вся доказательная база.

- Вы делали химическую экспертизу?

- Нет, химической экспертизы мы не делали, у нас нет такой лаборатории. Но у реставраторов есть возможность увидеть и сравнить на базовом уровне – они же работают с каждым мазком, с манерой мастера. В первом зале  висят работы  «Женщина-почтальон» (автор значится неизвестным) и «Красноармеец» Николая Савченко-Бельского, они сделаны идентично: на одинаковой фанере, одинаковая техника грунтовки, абсолютно одинаковые пигменты. Реставраторы восстановили обе работы и подтвердили, что, скорее всего, и «Красноармейца», и «Женщину-почтальона» написал Савченко-Бельский. Процесс  опознания продолжается, но, я думаю, в каталоге неизвестных имен станет немного меньше.

Николай Савченко-Бельский "Красноармеец". Начало 1930-х
Неизвестный художник, "Женщина-почтальон". 1920-е
Николай Савченко-Бельский "Красноармеец". Начало 1930-х Неизвестный художник, "Женщина-почтальон". 1920-е

- Были ли в спецфонде находки вроде художников, чьи работы считались утерянными или о которых мало известно?

- В экспозиции есть  единственная живописная работа Евгения Горбача из довоенного периода.

Евгений Горбач "На стеклодувном заводе".
Евгений Горбач "На стеклодувном заводе"

Есть картина некоего Панченко, о котором известно только то, что это художник Панченко, который учился в Киевском художественном институте, и это его произведение. А про художницу Билкину вообще ничего неизвестно, на обратной стороне ее картины «Две женщины» написано: «Здесь работы исключительно Билкиной. Не лазить». В общем, работы у нас много.

Билкина. Название и год неизвестны.
Билкина. Название и год неизвестны.

- Что еще писали на обратной стороне?

- Когда мы фотографировали произведения, мы обязательно фотографировали обратную сторону холста. На обороте «Красноармейца» Савченко-Бельского есть надпись по-итальянски. На обороте работы Янчука – целая история: здесь есть номер базы, следующий номер – спецфондовский, потом номер, который указывает, что во время Второй мировой войны его вывозили немцы, надпись «Янчук, КХИ», номер КВ, немецкая наклейка.

Кстати, во время войны немцы вывезли из разных музеев Украины почти эшелон произведений искусства, хотели создать музей искусства Восточной Европы. Практически весь спецфонд, за исключением нескольких работ, остался здесь. Во время войны музеи объединили в один, директором которого стала Полина Кульженко – ее немцы вывезли вместе с коллекцией. Но «наши» ее потом очень быстро отправили в Сибирь без права возвращения, и она уже никогда не вернулась в Киев. Скорее всего, советская власть ее упрятала. Говорили, что тот эшелон как будто бы был разбит под Кенигсбергом, а потом экспонаты чудесным образом начали появляться в Ленинграде, но это уже тема другого исследования.

Александр Сиротенко "Отдых". 1920-е.
Александр Сиротенко "Отдых". 1920-е.

- Как сохранялись эти работы на валах – какова технология?

- Есть несколько систем хранения. Первый  – это выдвижной щит, на котором висит произведение. Второй вариант – система хранения в ячейках. Могут еще стоять в стопках, но это только на временное хранение. И еще один метод – хранение на валах. Вал должен быть 50 см в диаметре,  полотно наматывается красочным слоем наверх, иначе краска растрескается, между слоями прокладывается микалентная бумага.  Есть метод сшивания кромки полотен – кромка первого произведения крепится к валу, следующие произведения пришивают кромка к кромке и получается огромное полотно, которое с равномерным натяжением накручивают на вал. Раз в полгода вал нужно прокручивать на 180 градусов.

Выставка "Спецфонд" будет открыта в Национальном художественном музее Украины до 26 апреля 2015. 

выставка · украинские художники · музеи ·

Еще в разделе Культура

Популярное